Тракт. Дивье дитя

Мутные глаза выражали туповатое удивление. Лохмы цвета пакли с заметной проседью торчали клочьями из-под полинявшего платка, когда-то алого, нынче – рыжего, а расплывшаяся фигура была закутана в застиранную рвань неопределенного цвета... Она поставила на грязный стол деревянную солонку с крупной желтой солью, которую принесла с собой.

     И тем ужасней Егору было смотреть на нее, что хранили ее лицо и ее тело следы четкой, строгой северной красоты. Чистой красоты, редкостной...

     - Ой.

.. – женщина остановилась и принялась, сощурившись, рассматривать Егора. – А ты-то кто ж? Ко мне, чай?

     - Нет, - сказал Егор. – Я к Симке твоему. Егором меня звать. У Силыча остановился.

     Женщина усмехнулась, показав мелкие и белые, еще яркие зубы.

     - А... музыкант? Цыган рыжий... Мне Савельиха сказывала. К Симке?

     Егор кивнул согласно, и Симка, прислонившийся к нему плечом, как котенок, тоже кивнул.

     - Утешеньице мое веселишь? Что, музыкант, чудный сынок-то у меня? – сказала женщина с неожиданной нежностью, и, когда Егорка улыбнулся в ответ, добавила: - ишь ты... Понимаешь, что к чему...

     - Понимаю. Сколь лет-то ему?

     - А тринадцатый. Ты не думай, Егорка, что он дурачок – деревенские, они без понятия болтают. Блаженный он у меня, это не без того, а разумения-то у него на пятерых нашенских хватит.

..

     - А отец-то ему кто? – спросил Егорка, смутившись.

     Симкина мать мечтательно усмехнулась.

     - Вот, отец... А монашек один. Божий человек, издалека шел, видение, сказывал, было ему...

     «Не монах, - подумал Егор. – Не помнит она. Без мужа живет. Гулящая она», - и почувствовал такую же тоскливую боль в душе, как при виде раненого зверя.

     - Ты, грил, Мотря, мне верь, - продолжала женщина тем же тоном, каким рассказывают сказки.

– Мне, грил, старец явился весь в светах, стоочитый, и велел, значит, к первой встречной бабе идти – а тута, значит, ты, грит, и попалась... Я в молодках красавица была... 

     Егор слушал ее рассказ, который лился точно и плавно, потому что был пересказан уже бесчисленное множество раз, и перебирал влажные Симкины волосы. Он уже знал, что его собственные предчувствия его не обманули.