Тракт. Дивье дитя

 Высоченный молодой мужик в распахнутом тулупе, который шел рядом, грыз сломанный прутик и о чем-то думал, тоже остановился. На его лице мелькнуло глубокое удивление, сменилось раздражением, потом – приступом ярости.

     - Тащись! Ну! – рявкнул он и хлестнул лошаденку вожжами.

     Та вздрогнула, дернулась, дернулась снова… 

     - Тащись! Тащись, пошла, падаль дохлая! Пошла! – мужик бросил вожжи и схватил с воза тонкое полено. – Пошла, гадюка!

     Ударить лошадь поленом он не успел.

Егор оставил футляр со скрипкой на чурбаке у забора, в пять стремительных шагов оказался рядом и схватил мужика за руки.

     Прохожая баба взвизгнула и уронила с коромысла ведро с водой, окатив подол. 

     - Пусти! – зарычал мужик, как рычит, нападая, медведь, и бешено рванулся.

     Он был выше Егорки на голову и вдвое шире в плечах; рядом с ним Егорка казался бледненьким барчонком – и поэтому покрасневшее лицо мужика и его вздувшиеся жилы выглядели удивительно, совсем неестественно.

Тем более, что сторонний наблюдатель сказал бы, что Егорка не прикладывает вовсе никаких особых усилий – вид у рыжего цыгана был совершенно потерянный.

     - Пусти, пес! Убью! – протолкнул мужик сквозь стиснутые зубы, тихо и страшно, и рванулся снова, так, что с воза, задетого его коленом, посыпались дрова.

     Егорка не шевельнулся, только улыбнулся по-прежнему потеряно и грустно.

     - Ты не злись так, - сказал тихо. – Это же твоя лошадь, ты же сам, чай, потом жалеть будешь…

     - Да пусти ты…

     - Я-то пущу, не буду с тобой тут век стоять-то, да только ты охолони сперва…

     Мужик взглянул на Егорку так, будто видел его впервые – и вдруг расхохотался, совершенно искренне, весело и непосредственно, совершенно неожиданно. Егор разжал пальцы.

     - Ничего себе! – еле выговорил мужик, смеясь.

– А я-то думал, что тебя, как вошку, одним пальцем раздавить можно! Оконфузил ты меня. 

     - Не хотел я, - Егорка поднял скрипку. – Напугал ты меня. Чай, забил бы лошадь-то… 

     - Чего это напугал? – мужик подтолкнул воз, Егорка подсобил ему, лошаденка пошла вперед. – Тебе-то что?

     - Да страшно мне видеть, как человек-то звереет…

     Мужик смущенно ухмыльнулся.