Тракт. Дивье дитя

. 

     - Нехорошо с мамкой вышло, да? – спросил Егор, который потихоньку начинал понимать Симку без слов, как понимал любого из дивьего люда – все на лице да на душе написано. 

     Симка просиял моментальным восторгом от быстрого понимания и тут же снова помрачнел, кивнул, потянул за собой. Егорка, ускоряя шаги, пошел за ним к дому мельника. Теперь уже и голоса на подворье слышались отчетливо – действительно, нехорошие голоса.

     Егорка, обнимая Симку за плечи, вошел в распахнутые ворота – и все это увидел.

У крыльца стояла Матрена и теребила концы платка. Она пыталась развязно улыбнуться, но улыбка выходила заискивающей и жалкой. На крыльце, уперев руки в бока, глядя на Матрену сверху вниз, что было весьма удобно с высоты пяти крутых ступенек, возвышалась мельничиха, баба статная, дородная, с белым надменным лицом и будто писаными яркими бровями. 

     - Кого это так осетило, что он четвертной тебе отвалил-то? – говорила мельничиха с гадливой ласковостью.

– У тебя ж, милая, товар-то гроша ломаного в базарный день не стоит...

     - Да это, может, и не оттуда, а я, может, насбирала, - пробормотала Матрена, но мельничиха перебила ее:

     - Да нет, милая моя девушка, это тебе кто-то с перепою махнул, то ль бумажки, то ль рожи твоей не рассмотревши. Где тебе четвертной насбирать, ежели косушка водки у Силыча пятачок стоит? Ты ж что наживешь, то и пропьешь, для того и наживаешь.

..

     - Ты, Аксинья, все не об том баешь, - попыталась возразить Матрена. – Что это – я про корову тебе, а ты мне – про это самое... Ты скажи...

     - Да я-то скажу, - рассмеялась Аксинья, запахиваясь в цветастую шаль. – Чего не сказать-то? Корова-то две полсотни стоит, а ты с четвертным приволоклась, да еще споришь... С настоящей-то бабой договорилась бы я, а с тобой никак нельзя, ты ж отработать-то только лежа и можешь. Нам это ни к чему.

     Егор остановился – и Симка спрятал горящее лицо у него на груди. 

     - Будьте здоровы, добрые люди, - сказал Егорка, и бабы посмотрели в его сторону.

     - Тебе чего-то... – начала Аксинья, но Егор слушать не стал.

     - Ты, Матрена, даром сюда пришла, - сказал он, улыбаясь. – Аксинья без того не может, чтоб норов свой не потешить. Мы лучше в Замошье, на ярмарку в воскресенье сходим.