Тракт. Дивье дитя

     - Не греши уж… песельник! Вижу, каков ты есть… тебя послушать можно. Ты уж знаешь, о чем говоришь. Ты ж, небось, тут тоже по его душу… Егорка. Ишь, Егорий Храбрый – а только не так тебя звать на самом-то деле, ведь ты ж толку-то вовсе не нашего, чай, в лесу под елкой крещен. Забавник, лукавая душа… а тоже кланяться ему велели, будто и путному…

     Взгляд Вакулича Егорку просто к забору прижал. Что, именно это и называется у людейпрозорливостью? Или Вакулич просто всех мирян подозревает в том, что они слегка бесы, проверил и Егорку на всякий случай и решил, что угадал? Чувствуя, как горят щеки, и желая больше всего на свете провалиться сквозь землю здесь, а выбраться где-нибудь в совсем ином месте, Егорка еле выдавил из себя:

     - Я ничего дурного не хочу… Никому… правда… и я не то… что ты подумал.

     Вакулич снова усмехнулся.

     - Оно и чудно, что не хочешь. Но верю. Вижу, как ты… Уж и не знаю, во искушение ты послан, аль во искупление… а только тебя послушать можно.

     Егорка только кивнул.

     - Не будут, - сказал Вакулич, и Егорка понял, что за свои слова он совершенно отвечает. – А ежели кто и попрется – так сам виноват, - и перехватив Егоркин взгляд, добавил: - Не бойсь… Егорий Храбрый. О тебе-то люду крещеному говорить ни к чему… покуда пакостить не начнешь.

     - Я не бес, - сказал Егорка. – Ты ошибся.

     - Бес не бес, а с лешими знаешься. Мышь – тварь божья, но в кармане ее носить – это уже баловство. А коли душу тебе спасти охота, спервоначалу креститься научись… Егорий.  

     Егорка улыбнулся. Селиверст Вакулич не был ему врагом. Пожалуй, даже мог считаться союзником… на время. Но не другом. Начетчик староверов не мог дружить с бесом. 

     Но, как говаривал Егоркин отец, то уж другое дело.

     Битюг понял, что заблудился, когда увидел эту избу.

     Он вышел к Серым Камням, когда едва-едва начало светать. Дождь перестал, только капало с веток; в лесу стоял густой холодный туман. Черные деревья выступали из него какими-то чудными рогатыми столбами, распяленные сучья, поросшие лишайником, протыкали белую марь кривыми остриями. Туман сливался с белесым небом.