Девять дней исправления

* * *

 Огромный блестящий купол, венчающий замок хана, как обычно, отразил луч солнца прямо в лицо. Старагот прищурился. Завсегда раздражённый по утрам он злился от этого ещё сильнее. Больше всего на свете (после людской глупости, коварности, несвободы и травяного супа, которым кормили в гэльвской темнице) он не любил вставать по утрам. После этого бодрость, а вместе с ней и хорошее настроение покидали его на весь день, и что-то делать в таком состоянии было невозможно.

 Обычно Старагот заранее заботился о том, чтобы утренние дела можно было перенести на более позднее время, либо не заниматься ими вовсе, но иногда получалось так, что раннего пробуждения избежать никак не выходило. Как сегодня. Гонец по какой-то причине не явился, и текст послания, уже расшифрованный и переведённый, пришлось нести в замок хана самому. Как назло, этот день совпал с последним днём недели, так что к полудню пробраться в замок станет невозможно из-за огромной толпы просителей, которая скопиться у дверей.

Пришлось вставать с первыми лучами зари.

 Стражники узнали его издалека, но всё равно скрестили копья на пути, ибо правила требовали просмотреть удостоверяющую бумагу. При желании Старагот мог бы пройти в прореху, образованную рукоятями копий, так как был необычайно низкого роста, особенно на контрасте с гэльвами, всеми как один высокими от природы. Но, благо дело, документ у него имелся.

 - Я переводчик, - сказал он, демонстрируя бумагу.

 Сделав вид, что осмотрели её, стражники раздвинули копья. Старагот вошёл в замок через маленькую дверь вырезанную в больших дверях, которые открывались только для официальных нужд, и сразу свернул направо, к лестнице, ведущей на второй этаж.

 Удивительно, но в столице государства, которое пять лет назад едва не выиграло войну с Колоридом, двухэтажный ханский дворец был самым высоким зданием.

Поднимаясь по этой лестнице, Старагот всякий раз вспоминал родной Ридвинг, а именно вид, открывающийся с рыночной площади, на просторы верхнего яруса. Два этажа могла позволить себя любая мало-мальски приличная таверна, но вот в верхнем ярусе виднелись дома знатных господ, по три-четыре этажа каждый. Над ними всеми высился королевский замок, и сколько этажей насчитывал он, было невозможно разглядеть даже с самой высокой крыши на рынке.