Знамена из Пепла

Он понимал, почему Дарик освободил ийланов — те справились с охраной оставленной у подземелья. Он не понимал главного: зачем ему туда было надо?

— Алчность на грани безумия, рискнуть всем ради горсти монет... — Он не заметил, как сказал это вслух.

— Призвать такое колдовство стоит явно больше кучки монет,— заметил Агаолайт.— На кону должно быть кое-что поценнее. Этот полуорк не пил вина, не ел мяса, никогда ничего не рассказывал о себе… из Титла ли он вообще?

— Митрасир был в том уверен.

— Это который царевич? Сейчас он больше напоминает вытащенную из воды медузу. Его рвёт от воды, а из ушей и носа идёт кровь. То же самое у всех сафуадов, которых мы вытащили из подземелья.

«Бальфур крепко приложил его по голове,» — подумал в ответ капитан.

— Это плохо?

На это знаменосец пожал плечами.

— Как-то один маг допрашивал при мне двух разбойников,— сказал он.— Он завладел их умами и заставил рассказать где скрываются остальные. Так вот, после допроса у них тоже шла кровь из носов и ушей.

А потом, командир захотел вызнать про возможные тайники с добычей, и волшебник перестарался. Когда мне приказали их отпустить, им обоим было уже всё равно. Просто две туши, в лужах собственных испражнений, с разумом как у травы.

Феранор потёр подбородок. Он смотрел на навес, под который укладывали раненных, и пытался уместить в голове все происшествия и совпадения этого дня.

«Слишком их много… Слишком всё сложно! Прав был Лаккэнан.

Я притягиваю к себе неприятности! Знать бы, что теперь будет?»

***

Грудь рвал кашель, во рту саднило от жажды, рана на щеке горела огнём, а тело ныло от синяков, но он был жив! И вроде бы невредим…

Дарик поочерёдно пошевелил руками и ногами, чтоб убедиться в последнем. Подобрав под себя конечности, он с усилием приподнялся на локтях. Встал на колени, нашаривая на поясе флягу. Плеснул немного на лицо, промывая глаза, остальным прополоскал рану и горло.

Боль в щеке вспыхнула с новой силой. Сведенное судорогой лицо, казалось ему чужим.

«Не началась бы огневица[2]»,— подумал он, меланхолично. Сама боль его не тревожила. По сравнению с пережитым она была не более чем неудобством.

Закрыв флягу, он огляделся.

Он находился на небольшой песчаной проплешине, окружённой зарослями колючей суджи. За ней шелестела пальмовая роща, сквозь деревья желтела пустыня, виднелись остатки какого-то строения.