Знамена из Пепла

За спиной громоздилась куча камней, из которой торчала изъеденная ветрами колонна, а на её вершине сидело крылатое существо, внешне напоминавшее человека. Солнце било в глаза, мешая рассмотреть детали, но Дарик отчетливо видел две тонкие руки, вцепившиеся в край колонны и пару свешенных длинных ног. Расправив за спиной чёрные крылья, оно указало рукой на оазис.

— Иди туда!

Голос у него был приятный чувственный высокий и звонкий. Такой мог принадлежать молодой женщине.

Дарик внимательно посмотрел на оазис, гадая, что может ожидать его там.

Нет, он не был испуган. Его наниматель был могущественный волшебник, а волшебники любят впечатлять смертных. Песчаный демон и гарпия на колонне могли быть не последней частью этого представления.

Видя нерешительность Дарика, существо рассмеялось, чисто и звонко, и добавило:

— Не бойся, стрыги тебя не тронут!

Только тут он заметил за колонной несколько сгорбленных угловатых фигур. Больше всего они походили на безобразных старух — сморщенных, сухих, горбатых и вдобавок больных проказой — в ветхих останках одежд.

Зрелище было столь неприятным, что он сплюнул и выругался.

— Kurvun mattir!

Пальмы в оазисе росли рядами. Кое-где между ними ещё замечались следы оросительных каналов. Дарик дошел до опутанных лианами остатков двух башен. Здесь его ожидали.

Сначала это было двое мужчин, один из которых точно являлся хафашем, но через миг к ним присоединилась женщина-птица. Взмахнув огромными крыльями, она плавно опустилась на вершину разрушенной башни. Сейчас солнце светило Дарику в спину, и он смог её рассмотреть.

Она не была нагой, как показалось ему вначале, хотя лёгкая полупрозрачная туника не столько скрывала, сколько подчёркивала стройность фигуры и изящество форм. Соблазнительные женские ножки ниже колен плавно переходили в птичьи. Острые загнутые когти на длинных пальцах царапали песчаник стен.

Хафаша Дарик узнал сразу. Именно с ним он встречался, месяцем раньше. Как и тогда, он был в чёрной одежде, отороченной перьями ворона. Он казался невзрачной размытой тенью.

На фоне белой стены выделялось только лицо — смуглое, угловатое с квадратной бородкой.

Вторым был худой и высокий незнакомец. Он прятался от солнца под башней, где лианы сплетались в настоящий навес. Шерстяная накидка была откинута, открывая взору золотой пояс и саблю в богатых дорогих ножнах. Красный тюрбан и платок-гутра закрывали голову и нижнюю половину лица. Под широкими густыми бровями глубоко сидели внимательные карие глаза.