Знамена из Пепла

Наличие в предметах Магии всегда чувствовалось по-разному: приятной теплотой — если чары были благотворными; лёгким покалыванием — когда не несли ни прямого вреда, ни пользы; если тянуло неприятным холодом — её брать в руки не стоило.

Зеркало было абсолютно мертво.

В итоге он решил, что увиденное ему показалось, от усталости или от витающего в сокровищнице колдовства. Может это снова проявление охранных чар?

Не зная ответа, Феранор предпочёл уйти. Об увиденном не рассказал никому.

***

Было Холодно. Люди и эльдары спали, завернувшись в плащи и тёплые одеяла.

Жарко горели костры, их отсветы наполняли пространство лагеря зыбким красноватым сиянием. За границей освещенного круга прохаживался часовой, положив на плечо пику.

Не спал Феранор. Он сидел возле костра, задумчиво помешивая угли прутиком. Иногда он вскидывал голову, с испугом смотрел на летопись словно та могла куда-то пропасть. Успокаивался, возвращался к созерцанию языков пламени. Очами своей души в их пляске ему виделось будущее. Как высокомерный лорд Эрандил мучительно подбирает слова пытаясь оправдаться за свой предыдущий отказ, как его сын скрипит в бессильной злости зубами, а прекрасная Талиан — ослепительно белоснежная — поднимается с ним на Священный Холм.

Не спал Митр. Царевич сидел на свёрнутом войлоке, скрестив ноги и привалившись спиной к набитым вьюкам, глядел в небо. Голову он обернул влажным куском ткани, пряча две шишки — на лбу и затылке. Ту, что на лбу, Феранор уверенно заносил на свой счёт.

Феранор поворошил угли, взметнув сноп ярких искр, посмотрел на товарища.

— Чего не спишь?

— Не спится,— просто ответил Митр.— Мысли всякие лезут на ум. Кид ин-Алу ным Алал…[4]

На время повисла тишина, нарушаемая лишь треском костра.

«Переживает свою ошибку,— подумал Феранор, глядя на царевича сквозь пламя.— Он сам взял с собой орка, сам пригрел на груди змею. Вероломное племя… проклятая кровь. А ведь я предупреждал его, предупреждал!»

Осознание собственной, пусть и давней, правоты грело Душу.

Он гордо вскинул подбородок, выпрямил спину. Сказал:

— Вы, люди, никогда не слушаете добрых советов, а потом жалеете о содеянном. А ведь я предупреждал держать того полукровку подальше.

— Астар-Аллу, Феран,— вздохнул Митр.— Из бури он пришёл и в бурю ушёл. К чему вспоминать о нём?

— Хотя бы потому, что он нас предал. На его руках кровь моих перворождённых! — и, подумав, добавил. — И твоих людей!

Митр вскинулся, сверкнул на него глазами, топорща тоненькие усы.