Знамена из Пепла

За храмом остановился совсем. Там его нагнал Феранор. Следом подтянулись и остальные воины.

Все увидели, что двери бальской молельни распахнуты, ветер гоняет внутри сизую пыль. На песке белело несколько дочиста обглоданных верблюжьих скелетов.

Митр повернулся в седле, выразительно глянул на сафуадов. Что делать понятно было без слов. С гиком и топотом отряд разъехался, принялся шарить между домами.

Феранор углядел торчащую из песка стрелу, подъехал, спешился. Показал находку царевичу.

— Не разбойничья,— определил тот.

В это же время начали подъезжать с докладами сафуады.

— Домашняя утварь на месте, в печах — высохший хлеб!

— В амбарах мешки с просом и ячменём!

— Пешие следы за кишлаком. Много. Ведут в пустыню.

— Что произошло здесь? — озвучил всех терзавший вопрос Феранор.— Куда делись все люди?

— Йиланы,— прошипел Митр сквозь зубы.— Взрослых убили, детей забрали с собой.

— Зачем?

— Эти дикари не размножаются как нормальные люди. Они не рожают своих детей, а предпочитают забирать чужих. Кормят их человечиной и растят в людоедов вроде себя.

..

— Господин ошибается, — замотал головой проводник.— Кто угодно, но не они.

— Тогда кто?

— Иди за мной. Покажу...

Он говорил на своём тарабарском наречии и Феранор, проведя в Атраване больше месяца, понял от силы слова два-три. Но смысл сказанного уловил. Догадался без перевода.

Проводник направил верблюда к источнику, обрамлённому камнем кольцу, настолько широкому, что в нём поместилась бы лошадь. Тяжёлая, сколоченная из пальмовых стволов крышка, как будто в забывчивой небрежности была сдвинута в сторону.

Ветер нанёс внутрь изрядно песка и вода была мутноватой. В воздухе висел приторно-сладкий запашок. Жирные мухи с недовольным гулом, поднимались от брошенных корзин с гниющими финиками, но воняли не фрукты. Под ногами его хрустели черепки битой посуды.

Проводник знаком попросил помочь ему. С несколькими сафуадами он навалился на крышку. Феранор понял, что обнаружил пустынник. Увиденное не стало для него неожиданностью, но всё равно с трудом сдержал рвотный рефлекс.

Они сидели у дальней стенки, тесно прижавшись друг к другу. Две женщины в белых бесформенных платьях. Их лица распухли, оплыли, в глазницах роились мухи.

— Ийланы не бросают еду,— сказал проводник.

Феранор отвернулся. Его шумно вырвало. По рядам полетел испуганные ропот — как будто ветер всколыхнул высокую траву. Люди попятились, наступая друг другу на ноги, демонстрируя перед собой фигуру из сжатого кулака и отогнутого среднего пальца.