Волхв

- И какую важную вещь ты хочешь мне сообщить, старик, - презрительно спросил Святослав. – Надеюсь, это стоит времени, которое я на тебя трачу.

- Беда Князь. Иго тёмное у границ твоих, - спокойным монотонным голосом произнёс Волхв. – Орда Бату Хана земли рязанские топчет.

- Ха ха ха, - во весь голос засмеялся Святослав. – Ты считаешь, что это стоит моего внимания?

- Да.

- По-твоему, войско великого Рязанского княжества дрогнет перед какими-то степными скотоложцами? – поправляя на груди золотой крест с пол-ладони, произнёс Князь.

– Ты всерьёз думаешь, что могучие славянские мужи не смогут одолеть горстку пастухов-варваров?

- В одиночку нет, - сказал Волхв.

- Смеешь сомневаться в десятниках моих, идольщик? – грозно и громогласно прокричал Святослав.

На мгновенье в большом зале, украшенном знамёнами из заморских тканей, повисла тишина. Казалось, будто даже назойливые мухи перестали вытворять воздушные пируэты и застыли где-то в воздухе.

- У меня видение было. Орда Бату Хана разобьёт твоё одинокое войско и покорит Рязанские земли.

За ними вся Русь падёт. Ещё глубже, чем после того, как Владимир променял Предков и честь на заморскую девку. Падёт в пропасть, на самое дно. На долгие века погаснет солнце ясное если…

- Не смей лить речи свои ядовитые в стенах святых, бесов пёс, - перебил его Князь. – стража, сжечь этот мусор, как и его сородичей.

Два бравых молодых ратника бросились к Волхву. Не успели они сделать и пяти шагов, как старик исчез, а под кремлёвскими сводами начал кружить величественный сокол.

Он взмахивал крыльями, летая от стены к стене, пытаясь обнаружить открытое окно. Всё тщетно. Галдящая где-то внизу стража суетливо вертелась, выпуская из лука стрелы. Одна за другой они проносились в сантиметрах от мечущейся птицы. Выбора не было. Набрав максимальную скорость, сокол влетел в разноцветное окно. Тонкие пластинки мутноватой слюды поддались, и Волхв вырвался из заточения.

Потоки обжигающего летнего ветра окутали сокола.

Взмыв под облака, и отлетев на несколько десятков поприщ от города, он огляделся. Вдруг, тело пронзила острая сковывающая боль. Макушки сосен, которые только что были отчётливо видны, сплылись в неразборчивое тёмное пятно. 

Волхв открыл глаза. Его взгляд упёрся в свод шатра, сшитый из лошадиных шкур. На груди лежала окровавленная тряпка, прикрывающая глубокую рану. Старик перевернулся в попытке подняться, но тут же рухнул, не успев выпрямиться.