Маги.Лёд и пламя

Наш мазда ясна[65] пытается научить меня читать на авестийском, чтобы я сам мог понимать священные тексты, должен сказать, что алфавит не сложнее наших рун, так что, думаю, к концу путешествия научусь. Плюс к этому он постоянно читает мне авестийские гимны, что довольно утомительно, но всё же нужно.Кроме того, как повелителя огня, он меня считает ещё и воплощением Аша Вахишта[66], как такая каша умещается у него в голове и какая в этом логика – мне так непонятно.Дни тянутся за днями, а мы проходим верста за верстой по великой реке, даже на родине я таких рек не видел.

У нас они поменьше, зато их больше количеством. Почти как на Руси.Прошли город Итиль, сейчас это столица хазар, те сначала пытались заставить нас заплатить за проход, но когда узнали, чьи корабли идут караваном, сразу отстали. К кагану в гости, как ни странно, не приглашали. Через некоторое время мы вышли в Хвалынское море[67]. Насколько понятно из рассказов путешественников, это скорее огромное озеро, чем море, ну да местные гордятся, что живут именно у моря. Пришли мы по морю в Дербент, великий город, запирающий путь в земли хазар и заодно к нам, на Русь. Стены его высоки и очень немалой толщины, даже мне, думаю, было бы затруднительно что-то с ними сделать, разве что вдвоём с Морэзом может что-то сотворили. Закрепились арабы в городе не так уж давно и собственно мусульман тут не так много ещё, а уж мавров и вовсе крохи. От имени арабского шаха правит тут наместник, причём выбранный из местных князей. Также в состав его владений входит Албания и армянская область Сюник и Тифлис, всё это один из районов наместничества Арминайя. Кстати, арабы перестроили в мечеть древний храм, что не могло понравиться персам. Восстаний было много, но все их подавляли, однако если немного помочь, то ислам, может, и вытеснят из этих мест.Впрочем, наша дорога лежала дальше и теперь караваном по суше. Путь наш лежит к городу Агда[68], в котором живёт самое большое количество бехдин[69] в этих землях. Наш проводник твёрдо решил привести меня в храм священного огня, чтобы я пообщался с магупати[70] и прочими жрецами тоже. Всё же живого символа веры нет ни у мусульман, ни у христиан, а потому персы получают преимущество в проповедях. Однако же быть символом веры мне не нравится, волхвам моя роль не нравится тоже. Думаю, переговоры будут вести они, моё дело – зажигать огонь.***Тем временем в ЧистомПосольство хана Тукыя больше напоминало караван, столько груза везли они с собой.