Охотники клана Шиир. Кристаллы Иезуилла

На заполоненном тучами небе не светилась ни одна звезда, и даже луна, что несколько мгновений назад самозабвенно освещала дорогу, вдруг укрылась рыхлыми сгустками темных облаков. 

— Милорд, вы тоже это слышите? — услышал он крик своего охранника. — Нас преследуют. Но я не могу ничего увидеть.

Сердце сильнее застучало в груди, разгоняя по венам кровь. 

Стук копыт звучал все ближе и ближе, луна, словно услышав страстные мольбы герцога о просвятье, озарила путь, и, оглянувшись, мужчина увидел быстро приближающиеся тени, что словно сами призраки мрака летели на черных жеребцах, с грацией, которую лорд видел лишь у опытных жокеев.

— Стреляй! — крикнул он и снова оглянулся. 

Краем глаза он видел, как охранник взводит арбалет и как направляет его в сторону одной из теней. Расстояние между стрелком и его целью было не больше двадцати шагов, он не мог не попасть. Однако ж, эта ловкая тень уклонилась, и болт проскочил мимо, не нанеся никого ущерба.

Страх все больше и больше охватывал герцога, сковывая его мышцы. 

— Стреляй снова! 

Он четко осознал, что эти тени пришли по его душу. Они хотели отнять у него ожерелье, отнять сокровище, которое он так жаждал. Локтан обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как его охранник падает с лошади, а испуганное животное поднимается на дыбы и издает громкое ржание. Теперь никакое препятствие не стояло между ним и тенями, которые все приближались и вскоре оказались по обе стороны от герцога.

Они были точной копией друг друга, одетые во все черное, с масками, полностью скрывающими их лица, оставляющими лишь небольшую щелку для глаз. Герцог не оставлял жалких попыток вырваться вперед, пришпоривая хрипящую лошадь. 

Но вот он с ужасом заметил, как одна из теней ловко встает в седле и уже через мгновение оказывается позади него. 

В этот момент его пронзило осознание того, что этим стражникам мрака нужно нечто большое, чем бесценное ожерелье, о нет.

На его руки легли другие, спрятанные в черную кожу перчаток. Помимо его воли стали натягиваться поводья, а лошадь — замедлять свой бег. 

— Не бойтесь, ваша светлость. Больно не будет, — услышал он зловещий шепот над ухом. 

Он похолодел, руки внезапно онемели, и все его тело потеряло способность двигаться. Вместо отчаянной борьбы за свою жизнь, к нему приходило смирение.