Охотники клана Шиир. Кристаллы Иезуилла

Слегка дрожащая рука коснулась нежнейшего шифона, которым была отгорожена от всего мира кровать Далии, и мужчина увидел свою жену.

В ее лице не осталось ни кровинки. Куда делась ее цветущая красота? Розовые лепестки ее щек? Изумруды ее глаз? Да право, Далиа ли лежала на белых простынях? Ее ли волосы золотистым шелком раскинулись по подушке? Нет, то была незнакомка со впалыми щеками и болезненно заостренными скулами, с искусанными в кровь губами. Даже глаза ее, казалось, потускнели. 

— Локтан, — прошептала она, поднимая свою тонкую ручку и поворачивая в его сторону голову.

 

Лорд в безмолвном ужасе, чувствуя приближение костлявой госпожи, смотрел на свою жену, и даже не сразу заметил протягиваемую ему ладонь. Он сжал тонкие пальчики и присел на кровать.

— Локтан, у нас родилась дочь.

Она испустила тяжелый вздох. Ее глаза закрылись. 

— Прости, — прошептала женщина, по ее бледной щеке скатилась одинокая слеза. 

Мужчина и сам почувствовал, как защипало в глазах, он прижал пальцы Далии к своим губам и зажмурился.

— Ну что ты, — проговорил он. — Я счастлив и дочери.

Однако распахнув глаза, он понял, что душа женщины уже покинула тело. И Локтан зарыдал, заплакал, прижимаясь к ее остывающему телу. Ему было безгранично стыдно за то, женщина умерла, виня себя в том, что не родила сына. Он вспомнил как много раз, шутя, говорил о том, что не потерпит, чтобы первой родилась дочь, и как набегала тень при этих словах на хорошенькое личико Далии.

Только сейчас лорд осознал, как был неосторожен в своих словах. 

Локтан не знал, почему вспомнил об этом именно сейчас. Возможно потому, что он снова пренебрег значимым событием в его жизни в угоду шахт. В прошлом он пропустил роды жены, и кто знал, как все бы обернулось, будь он с ней. Сейчас же он сбежал со свадьбы единственной дочери. 

Несмотря на жажду скорейшего использования кристаллов Иезуилла его терзала смутная тревога и беспокойство о том, что он не попрощался с Далией и не напутствовал ее отеческим словом.

Что бы как-то успокоить свою совесть он решил, что сразу по возвращению в столицу, навестит дочь и выскажет все, что было у него на сердце. Подумав так, он улыбнулся и пришпорил лошадь. 

Однако вскоре его внимание привлек приближающийся стук копыт. На безлюдной дороге в ночную мглу этот звук особенно растревожил сердце герцога. Он обернулся, но не смог рассмотреть ровным счетом ничего.