Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Да и вообще жить ей тогда совсем не хотелось, и если бы не религиозный страх о погибели своей души, а этот страх вбит в нее был с младенческих лет, она точно бы не раздумывая рассталась с жизнью, но и жить в миру стало не возможно.

В результате всех этих несчастий, приключившихся с ней, она и ушла в монастырь, но невозможность иметь своего ребенка лежала тяжким грузом на ее душе.

И вот сейчас, когда этот найденыш, потянулся к ней своими ручонками, ища у нее защиты, некое материнское чувство всколыхнулось в ее душе, и ей захотелось что бы у этого малыша непременно все сложилось в жизни, что бы он не рос неприкаянным сиротой.

А вот это она могла устроить для этого малыша, тем более устроить судьбу невинного младенца, богоугодное дело.

То, что задумала матушка Антония, прежде чем осуществить, требовало молитвы, иначе сомнение в душе будут мучать, и мешать выполнять задуманное, это она знала из опыта, и всегда руководствовалась правилом, пока есть сомнения, не начинай дела.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

ПОДКИДЫШ

Осознание своего положение пришло не сразу, доходило что собственно со мной приключилось постепенно, через клинч мозгов и общего отрицания, что такого не может быть в принципе.

Резкая перемена моего состояния, из взрослого, полноценного мужика, пусть и на склоне лет, прожившего большую часть своей жизни, в младенчество, вогнало мое сознание в шок. Да я и не просто не сразу осознал, что со мной приключилось. Мне пришлось очень сильно поднапрячься, чтобы осознать, что собственно со мной произошло.

В момент, когда пришел в себя, ощутил скованность всего тела, только и мог что вертеть головой. Я находился в чем-то, весь запелёнатый в какое-то тряпье. Но при этом, для моего ощущения, интересным было то, что никакого телесного дискомфорта в данном запеленоном состоянии я не испытывал, более того, даже наоборот, мне было как-то естественно и соответственно очень удобно, как будто для меня это было вполне нормально.

Кругом была темнота и только над головой сияли звезды, их было так много, что я никак не мог высмотреть ни одного созвездия.

Звезды выстилались какой-то одной небесной дорогой, эта картина звездной дороги приковывала к себе взгляд. На какое-то время я даже залюбовался этим звездным, млечным путем. Впитывая в себя это звездное пространство, сознание как бы соприкасалось с вечностью. Я тихо лежал, в голове не шуршала ни одна мысль, ощущая себя охваченным вечным покоем вселенной.