Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Настроение боярина с утра было скверное, из головы не выходили мысли о беременной жене, которая со дня на день должна была разрешится, он надеялся на появление наследника, но сильно сомневался, что будет сын, вот эти его сомнения и портили ему настроения. Но не смотря на свое настроение, с утра занимался хозяйственными делами. Вот за этими хозяйственными расчетами и застал его гонец прискакавший из монастыря и сообщивший радостную весть о рождении сына.

Ну, Слава Богу, наконец то наследник, подумалось боярину.

В его возрасте не иметь наследника, это в его среде считалось неким наказанием Божьим, если на нем прервется род, то что ему, там скажут, когда представится ко Господу, а скажут, что был настолько грешен, что Бог наследника не дал. Но теперь с рождением сына, он спокоен за продолжение рода.

Занимал человек властное положение в обществе — он должен был иметь властные жесты, говорить властные слова, глядеть повелительным взглядом, с утра до вечера не скидать с себя торжественного костюма, хотя бы всё это было ему тяжело и противно.

Родился князем — поднимай голову выше и держи себя по-княжески, а стал монахом — так и складывай смиренно руки на груди и береги глаза, опускай их долу, а не рассыпай по встречным и поперечным.

Так предписывалось, не гласными правилами, вести себя мужу достойному. Но боярин Михаил позволял себе иногда не придерживаться общепринятых правил, конечно бывая в стольных городах, там он их не нарушал, а у себя в вотчине, делал для себя исключения.

И эти исключения в принципе подтверждали его статус на данной территории, а именно если он хозяин — вот здесь в своей вотчине, то соответственно он волен в определенных рамках и порядки свои устанавливать.

Да и вообще перед кем ему здесь отчитываться. Великий Князь далеко, Бог высоко, а он здесь хозяин. Вот именно, в его ситуации, когда просто праздник, он столько лет ждал этого момента, у него есть сын, есть наследник.

Вот и в этот раз, не выдержал боярин Михаил месяц, и примчался на третьей неделе в монастырь, больно не терпелось ему, и хотелось поскорей увидеть наследника.

Сильный, высокий, с громогласным голосом и с окладистой бородой.

Отличительной особенностью внешности местной, сильной половины была, борода. Почитание бороды восходило еще, к языческим временам.

Уже Русская Правда XI века устанавливала за повреждение бороды немалый штраф в 12 гривен, тогда как за отсеченный палец брали всего три гривны, а за убийство свободного воина 40 гривен.