Я не местный. Книга первая. Плач младенца

По-местному о женской красоте можно было бы сказать:” отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами (щеками) румяна, червлена губами, очи имея черны великы, светлостию блистаяся, когда же в жалобе слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелною, бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна, возрастом ни высока ни ниска, власы имея черны, велики, аки трубы, по плещам лежаху…»

Вот примерно так, этот образ писанной местной красавицы и понимался.

Белое лицо, румяные щеки, красные губы, черные густые брови и длинные волосы, средний рост и плотное телосложение, может рассматриваться как идеальный.

Но Феклуша даже из местной дородности выбивалась, своими фундаментальными формами, по сему ну никак не подходила под образ местных красавиц, а по сему и характером была неважнецким.

Любила Феклуша со своей кумой Авдотьей местным барышням косточки перетирать.

Та обычно заявлялась в тихий час, когда нас с сестрицей по своим кроваткам уложат, ну и мы якобы спим.

Нет конечно, сестрица та сопит себе в обе дырочки, что ей еще делать, сытой да довольной. А я иногда и послушаю, о чем местные клуши кудахчут, забавно было слушать.

Хотя ну совершенно бабы не поменялись, что в том моем далеком будущем, что в этом новом настоящем, у баб одно и то же на уме, кто, с кем, когда, и почему, типа, любит не любит плюнет поцелует.

Из этих ихних разговоров становилось понятно, что и любовь была, да и секс у местных есть, и не только, так сказать, с целью продолжения рода, но и для получения чувственного удовольствия.

Плотские радости, несмотря на строгую аскетическую проповедь Церкви, занимают важное место в жизни моих новых современников, нисколько не меньше, чем моих прошлых.

Правда у местных противоречие между строгостью внешних правил и стремлением к этому самому сексу, более выраженно, что ли.

Домострой, однако иди поблуди, враз на конюшне окажешься с поротой задницей, и это еще самый лучший вариант, а то и прибить могут и фиг поспоришь.

Местная Церковь строго к этому относилась, провозглашая:” Бегай блуда беззаконна, а закон с законными не возбраняет».