Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Я тихо лежал, в голове не шуршала ни одна мысль, ощущая себя охваченным вечным покоем вселенной.

Постепенно небесный свод стал затухать, темнота еще окутывала пространство, но на каком-то интуитивном уровне становилось понятно, что приближается рассвет. Очнувшись, от картины звездного неба, я вошёл в новое земное бытие, и оно мне не понравилось.

Сама боярская усадьба находилась чуть в стороне от села Волочек Держков, на взгорке, обнесенная земляным валом и огороженная тыном, состоящим из деревянного частокола, на берегу реки Молога.

На тихие шлепки голых ног вскинулся придремавший было ночной сторож, моментально стискивая в кулаке сабельную рукоять и самый краешек оружейного пояса.

Вот, блин, сорвалось, и за каким этого ночного сторожа сюда занесло, в принципе понятно, от пронизывающего мартовского ветра укрылся. Ладно, номер, не заметно смыться не прошёл, я резко развернулся и побежал обратно.

Когда три месяца назад я начал ходить, сидеть на месте меня было трудно заставить, двигаться мне просто было необходимо, хотя бы для того что бы просто физически развивать свое маленькое тело.

В здешнем мире все происходило не спеша, так сказать чинно и благородно. Размеренная жизнь была привязана к с световому дню, а календарь к религиозным праздникам.

Время здесь считали по солнцу, разделяя дневное от восхода до захода и ночное от захода

до восхода. Количество ночных и дневных часов различалось, 17 дневных и семь ночных летом и наоборот зимой.

Суточные часы менялись по святцам, начиналось все с 1 сентября в Новый год, по-местному, сутки включали 12 часов дня и 12 часов ночи, с 24 сентября минус один днем и плюс ночью, с 10 октября по два, с 26 октября по три; с 11 ноября по четыре; с 27 ноября по пять. 12 декабря был день зимнего солнцестояния и потому часы оставались теми же. С 1 января день начинал расти, и все шло в обратном направлении. 12 июня, в летнее солнцестояние, часы оставались прежними, а потом дневные начинали уменьшаться, а ночные расти.

Все это суточное времяисчисление я усвоил легко и просто, так как был к нему непосредственно привязан, темно стало, хочешь не хочешь иди дрыхни, и не поспоришь, летами не вышел, чтобы спорить.

Вот так и был привязан к своему младенческому организму, верней не привязан, а связан вот таким своим состоянием, можно сказать своим физическим недоразвитием. Хотя в глазах своих современников все выглядело совершенно наоборот.