Я не местный. Книга первая. Плач младенца

За этот год достиг значительных успехов, так сказать, в развитии собственной личности, и главное мое достижение, это самостоятельное хождение в то самое место, правда в моем случае, это некое маленькое ведерце, но все лучше, чем под себя, вон сестрица до сих пор, но, впрочем, эти интимные подробности ни к чему, в общем растем и развиваемся.

Правда есть и проблемы, а куда без них, одна из проблем это общение с местным контингентом.

Во-первых, я их понимаю через пень колоду, всякие там бяше, быти, до сих пор режут слух, а во-вторых они меня не очень понимают, хотя как говорится режу матку правду на чистейшем русском, а они меня за немтыря воспринимают.

Правда списывают все на малолетство, хотя в теории они конечно правы, с чего это годовалый пацан вразумительно говорить должен, не должен, вот и несет всякую не понятную пургу. И уже то что вообще по немтырске что-то несет, да так бодро, уже вызывает удивление, а по сему при посторонних стараюсь сдерживаться.

С матушкой да с батюшкой, ну еще с сестрицами старшими в основном и общаюсь, правда с моими старшими не особенно то и поговоришь, не, о чем в принципе.

Старшая, семилетняя верзилка, Матрена была маленькой копией своей матери, внешнее сходство с матушкой у нее было как с родной сестрой, к тому же всеми своими повадками она подражала матушке, и относилась ко всем сестрам, и ко мне, точно так же как и она, заботливо, но и со строгим приглядом, к примеру, погулять на двор выведет, но шалить нам не дает.

Вторая сестрица Евлампия пятилетняя малоповоротливая толстушка, чем-то напоминающая Марфушу, только и делала что жаловалась матушке на меня и третью сестрицу трехлетнюю Анютку, непоседу и точно такую же шалунью, как и я.

Вот с Анюткой мы шалили на славу и поиграем и подеремся, и снова помиримся, но вместе нас оставляли не часто, знали, что двух этих шалунов на долго вместе оставлять нельзя, обязательно что ни будь у творят.

Про младшую и говорить нечего, та до сих пор еле держалась на ножках, и только и делала что постоянно хныкала.

Как-то попытался поговорить с Феклушей о делах наших скорбных, в смысле о воспитании малолетнего контингента, то есть нас с сестрицей Анюткой, что бы нянька не мешала подрастающему поколению заниматься развивающими играми, в чем сестрица меня поддержала, предварительно пояснив что Анютка тать, и ее следует поймать и наказать.