Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Ближе к лету, в конце мая, матушка привезла в монастырь мою боевую подругу, и по совместительству мою сестрицу Анютку. Которая гармонично влилась в нашу с Лукерьей компанию.

Митрич и Лукерья, о это особая история. Митрич, ближник боярина Михаила, можно сказать доверенное лицо и мой пестун. Основательный мужчина, примерно моего возраста, конечно не нынешнего, а меня, из того времени, то есть примерно за пятьдесят. По местным меркам уже старик. Но несмотря на свою условную старость, он был истинный вой, и вид имел былинного богатыря.

Седой с грубой короткой стрижкой, со шрамами на челе, лице и шее, то есть с головы до ног, широкими плечами, обтянутыми домотканой рубахой, роста по местным меркам выше среднего, по моим прикидкам, в пределах метра семидесяти с небольшим хвостиком. Вообще народ здесь был достаточно низкорослым.

Митрич все это время как привязанный ходил за мной, учил и наставлял, а так как Лукерья от меня так же не отходила, вот они и состыковались на мальце, то есть на мне, как говорится общий интерес он и до брака доведет.

И во что этот общий интерес в результате вылился, не сложно догадаться. В то время как мы с Анюткой веселились во всю, у Митрича с Лукерьей наметился роман.

А все началось с того что Лукерья попросту выперла Митрича из своего дома, когда он попытался остаться со мной не дюжим, переживал он шибко за меня.

Вот решил старый хитрован подольстится к травнице, приложить, так сказать, свои мужские, и надо сказать умелые руки к хозяйству Лукерьи, а какая одинокая женщина от такой помощи откажется, да будь она трижды феминисткой, а помощь примет.

Лукерья же феминисткой не была, посему помощь по хозяйству великодушно приняла, и стал в доме травницы Митрич своим человеком. А затем потихоньку, неприметным образом, сначала между ними симпатия образовалась, которая постепенно стала перерастать в нечто большее.

И первым признаком взаимной симпатии было то, что Лукерья обеды стала нам готовить просто пальчики оближешь, естественно ей в этом ответственном деле помогала непоседа Анютка.

Но и я принимал посильное участие, когда был свободен от занятий с дядькой. При этом наша помощь Лукерье в приготовлении обедов, никак не сказывалась на их качестве.

Подавались киселя с вкраплениями ягод и узвары грушевые, вишневые, смородиновые, которые хорошо заедались пирожками с чем-то сладким. Ставились на стол, каши вязкие, ячневые, сменившиеся кашами рублеными, похожими на салаты моего времени.