Зеркало и чаша

Видя спокойствие княжеского двора и обиженное молчание святилища,  все смирились с происшедшим.

Но недовольство лишь ушло в глубину. Варяги Хедина принесли с торга вести, которые окончательно испортили Избране настроение. Слухи о пророчествах Громана просочились в избы и теперь вовсю ходили среди простолюдинов.

— Люди говорят, что твой брат жив и скоро вернется, — рассказывал Хедин, однажды в полдень явившись к ней. — Гуннар и Вальбранд слышали сегодня утром такой разговор.

— Вот как? — Избрана взмахом руки выслала вон горничную девку и даже няньку, дремавшую за прялкой, хотя они с Хедином говорили по-варяжски и челядь не могла их понимать.

— Кто это сказал?

— Говорят на торгу. — Хедин подождал, пока девка растолкает няньку и вместе с нею выйдет, а потом добавил: — Говорят, что он жив, что его видели и что он скоро будет в Смолянске с большим войском.

— Возьми их всех Марена! — едва выговорила княгиня. — Но ведь все это одна болтовня старого глупого… Или… Постой! Это пересказ все того же пророчества или кто-то на самом деле видел его живым?

— Никто не говорит, будто видел его.

Ты разве не знаешь, как толпа распространяет слухи? Один говорит другому: «А вот я слышал, говорят…», и люди верят, как будто это самая непреложная истина. Но если эти слухи охотно поддерживаются, значит, наши дела… не слишком хороши.

Хедин помолчал. Избрана выжидательно смотрела на него. Убедившись, что она готова слушать, варяг продолжил:

— Это все означает, что твой народ задумался о другом князе.

Может, твой брат вовсе и не жив, но люди хотят, чтобы он был жив и вернулся. Вот это плохо! Послушай меня сейчас! — быстро добавил он, видя, что княгиня сделала досадливое движение и хочет его перебить. — Он ушел, не успев ни с кем поссориться. В том, кто далеко, никогда не видят недостатков. Он хорош уже потому, что далеко. Теперь все помнят только, как весело было с ним на пирах, какой он удалой ловец и все такое. Ты должна заставить их забыть о нем и думать о тебе. И если боги послали войну, то это даже кстати. Ты выиграешь эту войну, и тогда никто не усомнится, что ты хороший князь.

— Войну еще нужно выиграть, — бросила Избрана. 

— Разумеется, — невозмутимо сказал Хедин. — Князь идет на войну, всегда зная, что он ее выиграет. Иначе лучше совсем не ходить. И если ты настоящий князь, то не должна сомневаться.

Избрана сердито сжала губы. Смолянск сомневался в ней, потому что она женщина, и чужие сомнения заставляли ее сомневаться в себе.