Зеркало и чаша

И волей богов многие в Смолянске объясняли то, что княжич Зимобор исчез накануне похорон отца, исчез почти бесследно, так что на траве остались только пятна крови — неизвестно чьей…

Шепотом, убедившись, что никто из местных не слышит, ушлые киевские гости рассказывали, что саму-то княгиню Избрану молва и винит в исчезновении брата-соперника. Правда, доказательств никаких — никто ничего не видел, не слышал и не знает, а боги не отвергли ее ― на храм не пала молния, когда ей вручали священный посох власти[1], и сам деревянный посох не вспыхнул пламенем в ее руках…

Благодаря всем этим слухам посмотреть на смолянскую княгиню было особенно любопытно.

К тому же Избрана была молода и так хороша собой, что и не будь она княгиней, мало какой мужчина не застыл бы перед ней, как Ярилин идол.

Все эти разнородные побуждения так ясно отражались на круглом румяном лице Достужи, что Избрана с трудом сдерживала улыбку. Но нет, ее улыбок этот щеголь еще не заслужил!  Не подавая вида, что он ее позабавил, она принялась задавать вопросы.

Больше всего княгине хотелось знать, что думают о ее правлении в других землях и не собирается ли какой-нибудь князь двинуть сюда рати, воображая, будто земля, где правит женщина, беззащитна! Но об этом спрашивать она, конечно, не могла, и беседа шла обычным порядком: откуда гость прибыл, какие товары привез, через какие земли проезжал, какие новости там слышал. 

А у купца и впрямь имелись новости, важные для княгини. На Каспле, в двух переходах от Смолянска, он подвергся нападению разбойничьей ватаги и лишился двух ладей с товаром, не считая одного убитого и двух раненых! Все это произошло чуть ли не у погоста Болотники, а болотнический воевода, похоже, сам в сговоре со злодеями! Иначе почему он до сих пор не выловил разбойников или хотя бы не посылает отроков провожать торговых гостей до следующего погоста?

Еще в самом начале его рассказа лицо княгини вытянулось, красивые брови нахмурились, взгляд стал пристальным и гневным.

Положив обе руки на подлокотники сиденья, она вцепилась тонкими пальцами в завитки резьбы и чуть наклонилась вперед, будто боялась не расслышать. Светлая коса, серое платье, отделанное полосками голубого заморского шелка, очелье с серебром при бледности лица и холодным огнем острых глаз придавали ей сходство с богиней Мареной, готовой бросить в земной мир морозы и вьюги.

— Найдите мне Красовита! — приказала она, едва лишь уразумела суть Достужиного рассказа и связала в уме слова «Болотники» и «разбой».