Зеркало и чаша

— Где он ходит, чтоб сей же час здесь был!

Двое или трое отроков тут же торопливо кинулись вон. Отроки на лавках вдоль стен стали придвигаться поближе. Дело было вполне понятное, но от этого оно не делалось приятнее. С тех пор как сообщение между югом и севером оживилось  и мимо Смолянска зачастили торговые обозы, Велебор начал ставить на Днепре и Каспле городки-погосты, на расстоянии дневного перехода один от другого. Сам князь с дружиной останавливался в них вовремя зимнего полюдья, и там же за умеренную плату могли переночевать торговые гости со своими товарами, в тепле и безопасности.

Разбойники были и князя него разорением: не будет купцов — не будет ни товаров, ни пошлин. 

— В Засечье рассказал? — спросила Избрана у Достужи. — Блестан! — крикнула она десятскому, и тот неохотно подошел поближе. — Ты мне что говорил? Так-то твой брат за дорогами следит! Ты мне Сварогом и Перуном клялся, что, если я его воеводой в погосте поставлю, ни одна мышь у него не забалует! А это что? — Она гневно взмахнула рукой в сторону Достужи.

— Это, по-твоему, мыши? Где твои клятвы? Где твой брат, чем он там занят? Мои пошлины пропивает? 

— Мой брат, княгиня, свое дело знает! — с обидой отозвался Блестан, не смея, однако, поднять на нее глаза. — Ты лучше Красовита спроси, он там последний был.

Княгиня не ответила, а только сжала губы. Блестан с независимым видом оглядывал свои рукава, словно боялся, что на них повисли несправедливые обвинения. Отроки посматривали то на княгиню, то на дверь, ожидая малоприятного объяснения.

 

Вошел Красовит, сын смолянского воеводы Секача –– такой рослый и широкий в плечах, что, казалось, непременно застрянет в дверях. Круглое скуластое лицо с широким, почти прямоугольным лбом и обильными пятнами рябинок на щеках, темные, немного вьющиеся волосы и густые черные брови наводили на мысль, что мать ему воевода отыскал среди степнячек-хазарок. С виду он казался медлительным и простоватым, хотя на самом деле был неглуп, честолюбив и очень упрям.

Когда отец его стал воеводой, Красовит сделался сотским ближней дружины княгини. Сама она вовсе этого не хотела и предпочла бы видеть на этом месте варяга Хедина, своего давнего и преданного слугу. Но Секач помог ей добиться власти, и с ним и его родом приходилось расплачиваться. Избрана смирилась с тем, что две главные воеводские должности занимают люди, ей неприятные, но смирение далось ей нелегко.