Зеркало и чаша

И хорошо еще, как намекала ей мать, что эти двое не требуют от нее ничего другого…

Или пока не требуют. Насколько Избрана знала Секача, тот, уверившись в своей силе, непременно захочет большего! Недаром в городе стали чаще вспоминать древнейший обычай, по которому очередным князем становился муж дочери прежнего — или новый муж овдовевшей княгини. Выходить за Секача Избрана не собиралась ни в коем случае, но мысль, что подобные наглые замыслы у него наверняка имеются, усиливала ее раздражение, и она с трудом заставляла себя держаться с этими двоими хотя бы вежливо.

Но сегодня был не тот случай. У Избраны появился повод объяснить Красовиту, кто он такой, и она с готовностью за него уцепилась.

— Ты мне что говорил? — набросилась она на сотского, едва лишь он показался на пороге и даже не выслушав даже его приветствия. — Ты мне говорил, что всех лиходеев с Каспли выбил! Ты мне чью голову привез? Ты где ее добыл — в избушке на ножках?[2] А уверял, будто это сам Катай Лютый! 

— Чья голова и где я ее добыл — это дружина знает, не даст соврать! — сурово ответил Красовит, ничуть не смутившись.

— А ты, княгиня-матушка, там не была, так и не говори, чего не знаешь!

Остановившись в двух шагах перед престолом, он расставил ноги и упер руки в бока, словно несокрушимая скала, о которую разобьются все нападки. Позорить себя при дружине он не позволил бы ни одной женщине, будь хоть сама Марена. 

Отроки негромко загудели.

Многие были в последнем походе вместе с Красовитом, и нападки княгини оскорбляли всех.

Но Избрану мощная фигура сотского, блеск серебряной гривны у него на груди и накладок пояса только раззадоривали.

— Ах, не была я с вами! — с горячим ядовитым напором ответила она. — Не была, а надо было мне самой с вами пойти! Если у меня дружина такая, что ни одного дела толком сделать не может! Что же мне теперь, вас всех за прялки посадить, а на ваше место девок набрать? Иные девки посмелее будут! Ты мне что говорил? Дескать, всех на Каспле повыбил, до самых полоцких рубежей, что больше никто там шалить не будет! А это что?

Гневным взмахом Избрана указала на Достужу, словно в его лице тут стояли все недобитые разбойники.

И Красовит глянул на купца так свирепо, что тот попятился, чувствуя, что в стольном городе днепровских кривичей попал между молотом и наковальней. 

— Это что? — злобно передразнил Красовит.