Зеркало и чаша

Около полудня небольшой дозор, один из тех, что посылали вперед и по сторонам следования войска, вернулся с известием, что полоцкое войско замечено поблизости.

— Их сотни четыре всего, — рассказывали дозорные. — Передовой полк. Столпомир, видно, следом идет.

— Пусть идет! — буркнул Красовит. — Как дойдет, так передового полка своего не найдет! Четыре сотни! Да я его и один...

— Один ты в отхожий чулан пойдешь! — грубо оборвал его Секач, и Избрана, не любившая воеводу, вынуждена была в душе одобрить его ответ. — А на Столпомира пойдем все вместе! Давай, труби!

Заснеженная река, по которой двигалось войско, вывела смолян на довольно широкую луговину, со всех сторон ограниченную лесом.

Это было самое подходящее место для битвы, поскольку дальше тянулись дебри. Войско остановилось, бояре принялись ровнять ряды, распоряжаться. Красовит и Секач спорили, надо ли выдвинуться вперед на случай, если полочане испугаются и не захотят выходить на открытое пространство. Избрана  прислушивалась к спору, но не вмешивалась. Еще девочкой она любила слушать, как отец обсуждал с дружиной ратные дела, и на словах понимала все очень хорошо. Сторожевой полк, передовой полк, пешая «стена», конное крыло, засадный полк... Вот только как всем этим распоряжаться, когда все твои полки собраны на не очень широкой луговине, где люди и кони вязнут в снегу, а вокруг лес, в котором ничего не видно? Пусть уж Секач сам управляется. 

— Надо пеших вперед пустить, пусть снег вытопчут, а потом уж конных! — долетало от кучки бояр.

— Ну, давай я его обойду! — твердил Красовит. –– Обожмем и задавим! А то он в лес отступит ― и поминай как звали! Ну, я его зажму! 

Секач ответил со своей обычной грубой прямотой, и Избрана отвернулась,  будто ничего не слышала. Впрочем, на нее сейчас никто не смотрел. «Видишь? — вдруг подумала она, мысленно обращаясь к Зимобору. — Вот они тут что творят. А все ты!» 

Из перелеска донесся звук боевого рога. Полочане, не устрашенные численным превосходством смолян, собирались принять бой.

Впрочем, на их месте смоляне поступили бы так же. Давние противники обвиняли друг друга в чем угодно, но только не в трусости.

— Ты бы отошла, княгиня. — Благовид, все с тем же добродушным лицом, которого не мог изменить даже шлем с наносником, тронул Избрану за локоть. — А то еще стрельнет какой-нибудь чурбан...

Избрана не испытывала глупого желания скакать впереди полков с тяжеленным мечом в руке, поэтому кивнула и направила коня назад, к опушке.