Зеркало и чаша

— Ты что, князь, что ли, чтобы решать, чему бывать, а чему не бывать! Ты кто такой был, пока тебя к Буяру в кормильцы не взяли? И ты мне, Велеборовой дочери, смеешь говорить, чему бывать, а чему не бывать! Тот... вояка, как дурак последний, даже на своих шишках не учится, да и ты, борода седая, от него недалеко ушел! Говорят вам умное, так хотя бы послушайте, если сами догадаться не можете! Провели вас один раз, зажали и выпороли, так что едва половина от войска по лесам шатается, — а вам все мало, хотите и последние головы потерять! Пока я жива, не бывать такому! Я тебе это говорю, княгиня смолянская: не бывать! Я за все племя в ответе, мне и решать!

Во время этой горячей и сбивчивой речи Секач медленно наливался краской, и сидящие поблизости невольно отодвигались.

Много лет старый воевода ни от кого не слышал таких обидных слов. Вот сейчас вскипит в его жилах буйная и неукротимая ярость,  затрещит одежда на теле, распираемом изнутри неудержимым потоком звериной силы, и взметнется он, человек-смерч, и пойдет крушить все вокруг голыми руками. ..

И только Избрана не сдвинулась с места и не дрогнула, продолжая гневно глядеть в лицо старого воеводы и этим взглядом будто пригвождая его к месту. Она не боялась даже смерти — в ней кипело торжество отчаяния, когда нечего терять, когда последняя отрада состоит в том, чтобы высказаться открыто и умереть, зная: последнее слово осталось за тобой. А потом пусть разбираются, как знают!

Но ничего не произошло. Секач несколько раз глубоко вздохнул, общее напряжение спало.

— Ну, я пошел, — угрюмо повторил Красовит то, с чего недавно все началось. — На охоту.

Никто ему не ответил.

***

Следующие два дня прошли серо и скучно. С утра до вечера сыпал снег, белая пелена  заполняла все пространство между землей и небом. Вдали смутно чернели деревья опушки. Избрана думала о нескончаемых чащобах, окруживших городок со всех сторон, и чувствовала себя маленькой, потерянной и беспомощной. 

Пока все было тихо.

Каждый день Красовит и Секач с большей частью дружины отправлялись на охоту, селян  посылали ловить рыбу. Жили за счет добычи и улова, но с не меньшим нетерпением, чем очередного котла с дымящейся похлебкой, Избрана ждала новостей. 

А новости могли быть только плохими. Пока они высиживают  здесь неведомо чего, Столпомир и Зимобор займут Смолянск!

На четвертый или пятый день дружина вернулась позже обычного, когда Избрана уже начала беспокоиться.