Если я вернусь

В понедельник она вышла из офиса, когда на улице было темно, машин, как людей, стало намного меньше, лишь у выхода охранник посмотрел на нее удивленно-равнодушным взглядом, мол, чего удивляться, у каждого могут быть свои дела.

Вторник оказался не менее загруженным, чем понедельник, но вечером к ней должен был прийти Стас Вершинин, и Анастасия ушла чуть позже остальных сотрудников, которые расходились все одновременно, не задерживаясь ни на минуту после восемнадцати часов. Пройдя по опустевшему офису, она не удержалась, надменно улыбнулась.

–Разбежались, как тараканы, – с презрением заметила директор и вдруг подумала о том, что она никогда не видела живых тараканов, только в передачах по телевизору и в музее, пришпиленных булавками на стенде.

Она приехала домой раньше, успела принять душ, достала из морозильника пиццу, сделала салат, порезала сыр. Стас пришел на взводе, видимо, еще переживая какие-то неприятности, но увидев Анастасию, которая светло улыбалась, отражая покой и нежность, моментально забыл о своих проблемах.

Он пробыл у нее часа три, а когда уходил, Анастасия невзначай напомнила ему, что сегодня ровно год, как у них сложились отношения. Он удивился, приподняв брови, словно она рассказала ему о чуде, извинился, что забыл о такой замечательной дате, вытащил портмоне, достал с десяток крупных купюр и протянул улыбающейся Анастасии.

–Купи себе подарок, милая. И еще раз прости медведя, совсем вылетело из головы.

Она привстала на цыпочки, поцеловала его, еще раз обольстительно улыбнулась, заставляя его переминаться с ноги на ногу, не желая уходить от нее.

И опять на следующий день рабочая суета, а вечером к ней пришел гость, который приходил к ней по средам. Это был Егор Васильевич Черномазов мужчина старше Вершинина, среднего роста, с небольшим брюшком, и, по словам Анастасии, “владелец заводов, газет, пароходов”. Егор Васильевич, в отличие от Стаса Вершинина, любил поговорить и очень ценил Анастасию в этом качестве.

Он любил рассказывать друзьям, что у него есть “личная гейша”, не уточняя, кто именно, но восхваляя ее ум, образованность и красоту. Он безмерно ревновал ее, поэтому даже под пытками, наверное, не выдал бы ее имени, желая обладать ею единолично. Он не знал о Вершинине, и был счастлив в своем неведении. И не смотря на то, что оба они были женаты, растили детей, гордились своей Настей.