Сердце Скал

Ги Ариго повернулся к своему оруженосцу.

— У вас есть что сказать, милый Эдуард? —спросил он нетерпеливо.

— Если эр позволит мне вставить слово… — почтительно проговорил молодой человек, бросая извиняющийся взгляд на деда.

— Разрешаю!

— Я сказал бы, монсеньор, что Ричард Окделл и яд несовместимы.

— И вы оказались правы, мой милый Эдуард, — грустно подтвердил Ариго. — Поэтому сейчас ваш однокорытник, скорее всего, уже в сидит Багерлее, и кто знает, что он наговорит, когда познакомится с арсеналом тамошних дознавателей.

— Создатель! — только и охнул младший Феншо.

— Скажите лучше: Леворукий, — поправил его Килеан. — Без него тут не обошлось. Молодой Окделл в Багерлее, а Штанцлер бежал в Эпинэ. Что скажете вы, Ариго? Что делать нам?

— Бежать! — выдохнул вдруг граф Энтраг, о котором грешным делом все забыли. — Мы должны бежать в Гайярэ немедля! Пусть Штанцлер поднимает Эпинэ, мы вооружим замок!

— О-о, братец, так вы тоже здесь! — со злой иронией воскликнул Ги Ариго, поворачиваясь к Энтрагу. Тот тут же испуганно съежился.

— Признаться, я думал, что вы еще не проснулись.

— Энтраг прав, — неожиданно вступился за беднягу граф Гирке. — В столице вам делать нечего. Едва Ворон окажется в Фельпе, как Дорак примется за вас.

— Странно слышать такой совет от вас, Штефан, — возразил ему Ариго. — От моего брата я и не жду иного, но вы-то умный человек! Неужели вы не понимаете, что я даже не успею добраться до Эпинэ, как Дорак объявит меня мятежником, изменником престола и государственным преступником!

— Это он сделает в любом случае, — хладнокровно заметил Гирке.

— Но в Гайярэ у вас больше шансов дожить хотя бы до осени.

Феншо-Тримейн презрительно фыркнул:

— Неужели несколько лишних месяцев кажутся вам такими важными? — спросил он.

Гирке не ответил и даже не повернул головы к капитану. Он внимательно смотрел на графа Ариго, который в раздумье ерошил волосы.

— Дело не во мне, — сказал Ариго, как бы отвечая на немой вопрос однокорытника. — Со мной уже покончено. Если я побегу в Гайярэ, зимой меня обезглавят в Занхе.

А хуже всего то, что тогда я, как камень, потащу за собой сестру и племянников. Дораку только того и нужно. Нет, разрази меня гром, если я позволю мерзавцу расправиться с ними! Это коронованное ничтожество, мой зять, безропотно отдаст их кардиналу. Вы же понимаете, Штефан: обвинив меня, Дорак состряпает королю развод, а Карла и девочек объявит ублюдками! Ворон бросил их, и, верите ли, друг мой, я даже допускаю, что у него были на то основания.