Сердце Скал

Дик даже открыл рот от изумления. Он уже не ожидал помощи, но кардинал предложил даже больше, чем он рассчитывал!

— А ее величество? — рискнул он закинуть удочку в воды внезапно пролившейся благодати. — Ведь вы поможете королеве, ваше высокопреосвященство?

Кардинал снова машинально погладил своего голубя.

— Мое влияние не безгранично, сын мой. Я готов использовать его ради вас, поскольку вижу, что вы искренне желали лучшего. Кроме того, я принял вашу исповедь и тем самым согласился взять ответственность за вас перед Создателем.

Ее величество мне не известна.

— Она не заслуживает той судьбы, которую уготовил ей Дорак! — горячо сказал Ричард.

— Разумеется. Но в этом, как и во всем остальном, мы должны положиться на милость Создателя.

Твердый тон, которым это было сказано, убедил Дика, что другого ответа он не получит.

— Но, отец мой, — спросил он, осененный внезапной мыслью, — что вы скажете, если монсеньор обвинит меня в нарушении его воли? Ведь я поехал в Агарис, а не в Граши.

Герцог может заявить, что у меня было тайное намерение встретиться с принцем Раканом: я же не знал, что его здесь нет. Дорак обвинит меня в дурном умысле и выдвинет обвинение. Разве в этом случае ваша помощь не будет выглядеть двусмысленной, как вы только что сказали?

Кардинал улыбнулся:

— Обвинять – не значит доказать, сын мой. Я могу, не кривя душой, поручиться, что вы не имели намерения встречаться с его высочеством.

К тому же, хотя примирение церквей не состоялось, мы всегда готовы способствовать взаимопониманию между эсператистами и олларианцами. Все мы веруем в одного Создателя и должны бы жить друг с другом как любящие братья.

Глаза Ричарда медленно расширились: до него стало доходить, что у церкви в этом деле есть свой интерес.

— Вы сказали, ваше высокопреосвященство, — сказал он, ведомый этой новой мыслью, — что моя поездка в Граши погубит меня, хотя Граши – это еще не Сакаци.

А когда речь идет об Агарисе, вы тут же уверяете, что обвинение еще не равно доказательству. Вероятно, я кажусь вам очень наивным, но я полагаю, что вы не хотите отпускать меня в Граши не только ради меня самого, но и из-за каких-то своих соображений.

Кардинал негромко засмеялся.

— При всей своей наивности, сын мой, вы иной раз бываете весьма проницательны… — проговорил он. — Что ж, сознаюсь, что отчасти вы правы.