С каждым ударом сердца

Будь она расторопней подруг или потеряй она голову от страха, как они, и, возможно, сейчас лежала бы рядом с ними. Такая же белая и, тут она остановилась и не произнесла даже про себя слово “неживая”.

Римлянин проследил за ее взглядом и покачал головой.

– О, нет. Думаю, с ними все будет в порядке. Скорее всего, их просто усыпили.

Через минуту стражники показались в дверях комнаты и вчетвером вынесли нападавшего. Они опустили безвольное тело у стены, и один из них медленно вернулся к Теренцию. Вытерев лоб, он, не поднимая взгляда на Дану, пробормотал:

– Того.

Готов. Шея сломана. Кто-то его сильно приложил об стену.

Только после этого он решился кинуть совсем короткий косой взгляд в сторону девушки, и она поняла: солдат думал, что здесь не обошлось без магии. И применила ее эта ведьма, раз одна оставалась на ногах.

Дана набрала полную грудь воздуха, но тут уже Реган остановил ее. Ну да, на самом деле это не имело никакого значения, эти люди никогда не видели магии, но впитали страшные истории о ее использовании с молоком матери.

А она все еще никак не желала признать, поверить в ее реальность. И в свою связь с ней.

Маг опустился у тела нападавшего и расстегнул одежду у него на груди. Да, он там был, дракон в полете. Расправивший широкие крылья. Красный, как кровь. Татуировка была выколота прямо напротив сердца.

Чего хотел от нее этот человек? И тот, другой? Зачем она этим ужасным людям? Что знает о ней тот, чей голос она уже слышала раньше? И тут она вздрогнула, ибо поняла, когда впервые услышала этот голос.

Глава 15. Дана. Искры, летящие в темноте

– Скажите, мадемуазель, вы верите в прогресс?

Такого вопроса она совсем не ожидала. Этот человек со своим скучающим взглядом словно решил поиграть с ней. Здесь, в этом мире, в этом здании, среди всего сверхъестественного задать ей такой вопрос? Вельможа, нарядившись по всем правилам здешней моды (хотя, какова она, эта мода?). А может быть, это просто скрытая насмешка?

Дана медленно кивнула. Хотя сама не знала, то ли соглашаясь с вопросом господина Гензериха (кстати, это имя или фамилия?), то ли понимая, что чем дольше она находится в этом мире, тем больше запутывается в хитросплетениях местной жизни.

И все же, конечно, она верит в прогресс, на ее Земле прогресс движется все быстрее и быстрее, так что никто уже не обращает внимания на это движение.

– Вот и прекрасно. Я тоже верю в прогресс, моя дорогая.

Кажется, такое фамильярное обращение не было принято в девятнадцатом веке.