Первое копьё: Алтарь Убиев

Тогда что?

Ноябрьский холод просачивался под одеяло и обступал со всех сторон. Где-то выли собаки.

Стефан понял, что делать.

Он выбрался из своей каморки, когда небесные чернила слегка разбавил первый свет. Разжал ладони, чуть подбросил вверх двух воробьев. Тихое «фр-р-р» — и обе пичуги канули в сумерки. Они улетели вместе, в одном направлении — на восток. Стефан счел это хорошим знамением. Он запахнулся в плащ и зашагал по улице вниз, к городской стене, обращенной в сторону Рейна.

Детища Ригида, катапульты-«скорпионы», развернули свои крылья на угловых башнях и над воротами.

Арминия ждали ежечасно. У треножника внизу грелись караульные, сменявшие верхних, дозорных, каждые полчаса. Из-за ворот слышалось мычание волов и ржание лошадей: ранние путники, в основном торговцы, ждали открытия.

— Привет, Стефан! — сегодняшний начальник караула, центурион Кассий Херея, заметил его первым. — Что ты делаешь тут в такую рань?

Херея был молод и неопытен, потому его и оставили в городе с ветеранами.

Это раздражало как его, так и ветеранов, но воспитание и ум его выручали; он хорошо показал себя во время недавних мятежей, кроме того, его назначили после такого мерзавца, что любое сравнение с прежним центурионом было в его пользу. Прежнего казнили по приказу Германика, и было за что. 

— Привет, — Стефан улыбнулся. — Хочу вопросить богов о судьбе.

Он старался не врать, когда в этом не было никакой необходимости.

— Ты работаешь в храме, а богов пришел спрашивать к воротам? — Херея засмеялся и отступил чуть в сторону, приглашая Стефана подойти к огню.

Стефан принял приглашение. 

Солдаты знали его, он знал их. Они молчали потому, что центурион заговорил со Стефаном первым. Но когда Стефан не ответил, щербатый Дионисий подал голос:

— Иных богов лучше вопрошать не в храме, господин.

Квинт сделал пальцами знак от дурного глаза.

— Ты же не собрался на перекресток?

— Дурень, — усмехнулся Луций Зуб. — Вот-вот рассветет.

Кто обращается к подземным богам при свете дня?

Это всех успокоило. Стефан не смог сдержать улыбки. Если его догадка верна, не имело значения время суток: Харон всегда при своей ладье.

— Где Антипа? — спросил он.

Антипа был совсем мальчишкой, едва вступившим в возраст совершеннолетия. Такими, как он, дополнили число ветеранов, изрядно поредевшее в ходе мятежей.

— Наверху. Зачем он тебе?

— Есть дело, — ответ, который не означал ничего, всех устроил.