Первое копьё: Алтарь Убиев

Сколько бы Стефан ни утверждал, что они с Иаковом во всем были равны и вспоминал много случаев, когда Иаков спасал ему жизнь, но разве не большие жертвы принес ради друга он сам? Сначала он оставил родину с ее солнцем и здоровым воздухом и, презрев опасность для жизни, пошел в чужую страну, где осени суровы, а зимы убийственны. Затем, когда начались мятежи, он всеми силами удерживал евреев от присоединения к мятежникам — а ведь это было непросто, учитывая, какую обиду они держали на Тиберия. Когда же легат Авл Цецина приказал пытать Стефана огнем, чтобы тот назвал имена мятежников, тот никого не выдал и лишь повторял, что иудеи не собираются бунтовать.

Никто из иудейских ауксилиариев не был впоследствии осужден или убит без суда. И наконец, разве не ради Иакова совершил он свой величайший подвиг?

Гай Петроний Арбитр, «Правдивое жизнеописание Стефана с Родоса»

Город пылал. Горели тростниковые крыши и несущие балки, казармы и мастерские, торговые ряды и особняки. Вигилы не справлялись: им велели спасать в первую очередь склады и верфи.

Сотни лодок кружили в небе и сбрасывали на город зажигательные снаряды. Катапульты Ригида сбивали их десятками, но Арминий привел под стены Колонии не меньше тысячи этих мелких суденышек. На каждом горел мертвенно-синим огнем кристалл, поднимающий судно в воздух.

Где они взяли столько волансов? Вопрос уже не имел смысла. Два корабля, оставленных защищать город, пали в первый же день штурма. И только благодаря магии Ригида город не взяли вчера.

Но даже Ригид не может творить чудес. Город возьмут сегодня.

Германик придет завтра.

Они шагали по пылающим улицам в окружении солдат: несколько знатных женщин с детьми на руках — жены трибунов, маленькая Квинтилия, и впереди — Агриппина и Туснельда. Правительница и пленница. Руф нес за Агриппиной Калигулу, Евлалия — Агриппину Меньшую, совсем крохотную. Третье дитя еще не билось под сердцем, но Агриппина уже чувствовала его тяжесть.

Туснельда несла Тумелика.

С ней обращались хорошо, она жила в доме Германика на правах почетной пленницы, ее отец был союзным вождем и находился сейчас в одном дне пути от города, вместе с Германиком.

Арминий не даст городу этого дня.

Они шли, стараясь избегать огня, но это не всегда было возможно: дважды пришлось, обернувшись покрывалами, бросаться меж горящих домов. Если бы охрана не расталкивала орущих и суетящихся обывателей щитами, их бы затоптали.