Первое копьё: Алтарь Убиев

Будь в его жалком теле сила, чтобы носить щит и меч, он был бы сейчас на стенах, вместе с Ригидом, Кассием, другими воинами. А так оставалось только завалить мусором вход в крипту, чтобы никто не знал, где искать, да открыть двери храма, чтобы впустить народ. Надолго ли хватит этого укрытия? Вчера удалось перебить всех, кого Арминий попытался высадить с летучих лодок; получится ли сегодня? Едва ли. Они ворвутся и сюда, как волки в овчарню, и начнут терзать людское стадо перед ликами нарисованных богов.

Стефан нащупал за поясом рукоять ножа. Глупо и думать, что он сумеет сразить хотя бы одного. Бесполезный нож, придаток бесполезного человека. Он храбрился перед Агриппиной, но теперь остро, как никогда, ощутил свою никчемность. «Этого у меня никто не отнимет» — что за глупая и пустая похвальба!

ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ.

Стефан замер, пораженный ужасом и восторгом одновременно. Так вот, как это бывает — когда Логос, который ты призывал так долго, берет тебя в оборот…

Это не было голосом, ни внутри, ни снаружи.

Это было чистым знанием, которое не пришло извне, а, кажется, было с ним всегда, просто сейчас сдернули какой-то покров, и он вспомнил. Он и в самом деле знал, что делать. Знал с того дня, как ходил на реку гадать о Брахосе. Чужая богиня яснее ясного сказала его судьбу — он просто боялся понять.

«Но если это лишь самообман? Или наваждение варварских демонов? Ты обречешь не только себя, но и людей, которые просят убежища».

А что я выиграю для них, если просто открою дверь? Несколько часов ожидания неминуемой смерти?

Стефан стоял перед ликом богини и думал о шестнадцатилетнем Юлии Цезаре, который бросился в море, чтобы отдать свою жизнь за победу, а встал из волн посвященным Юпитера.

— У меня есть только мое искусство и мое тело, — сказал он, не решаясь смотреть Деве в лицо. — Возьми все, но спаси людей. Спаси его. Спаси ее. Или позволь мне спасти.

И опрокинул светильник на кучу разобранных лесов и верстаков.

В эту ночь Ригида ранило дважды.

В первый раз — когда синяя молния ударила в баллисту рядом с ним, и разрушенный механизм убил двоих из расчета. Сам Ригид остался жив лишь потому, что удар принял на себя доспех, но самое меньшее два ребра были сломаны. Второй раз ему попала в бедро стрела — хвала богам, самая обычная, не молниеносная. Он проткнул бедро насквозь, обломал наконечник, выдернул древко и, наскоро перетянув ногу поверх штанины, продолжал командовать.