Первое копьё: Алтарь Убиев

— Нет смысла?

— Вы, римляне сильны строем и общим действием, а германцы — разрозненным нападением и усилиями каждого в отдельности. Нет смысла

— Нет, почему ты говоришь «вы» и «римляне»? Ты мой приемный сын, гражданин Рима и всадник, привыкай к этому.

Стефан вздохнул.

— Привычка дитя времени, а не воли, — сказал он.

— Тебе ведь всегда хотелось быть гражданином Рима.

— Мне хотелось, чтобы граждане Рима не вытирали об меня ноги. Есть разница.

— Ну, теперь ты сам один из этих граждан. И будет разумно с твоей стороны начать думать о Риме как о своем городе и об интересах Рима — как о своих интересах.

— Если так, — Стефан выпрямился над бортом, — то я считаю, что в наших римских интересах —как можно быстрее поднять отсюда наши римские задницы и перенести их в Галлию Бельгику, а еще лучше — за Рубикон, пока мы не надорвали их в попытке завоевать очередной народ, который нам, римлянам, нужен как рыбе зимний плащ.

Ригид застыл на месте. Потом медленно проговорил:

— Я надеюсь, Германик таких речей от тебя не слышал?

— Если спросит — услышит.

Ригид скрестил руки на груди.

— С тех пор, как тебя выбрала богиня, ты изрядно обнаглел.

— Нет. Я всегда таким был. Просто теперь мне трудно прятаться у вас на виду, — Стефан улыбнулся немного криво, но без издевки, с какой-то детской неуверенностью. Раздражение Ригида мгновенно испарилось.

— Ты знаешь, что по римским законам отец может убить сына за непочтительность?

— Думаешь, это хороший довод в пользу распространения римских законов по всей земле?

Ригид засмеялся.

— Мне будет тебя не хватать.

— Мне тебя тоже… отец, — Стефан всмотрелся в борт лодки. — Подойди сюда.

Там, куда он указывал, чернело клеймо, сделанное раскаленным железом. Рисунок был не особо искусным, Ригид поначалу решил, что это клубок змей, или…

— Голова Горгоны? Как на твоем щите?

— Нет, — Стефан прищурился. — Это Гидра.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Как и про Сферу. Этот Кузнец — он не просто колдун. Не просто мастер технэ. Он… жрец. А то и Посвященный.

— Кого? Гидры? Кому придет в голову поклоняться Лернейской Гидре?

— Не ей. Она лишь символ той силы, что была прежде богов.

— Поэтому боги ее боятся?

Стефан кивнул.

— Они открыли тебе, чего хочет Кузнец?

—Они не всеведущи, Гней, и действовать в мире им трудно. Но догадаться, я думаю, мы и сами можем.