Первое копьё: Алтарь Убиев

Гидра — дочь Тифона и Ехидны, а Тифона и Ехидну породили Гея и Тартар…

— Ты вроде стоик. Ты вроде считал, что легенды о богах и героях нужно понимать иносказательно.

— На жертвенном костре кое-какие взгляды пришлось пересмотреть. Понимать иносказательно —не значит считать ложью. Тартар — бездна ужаса. Земля — материя. Их совокупление значит, что ужас пришел из потустороннего мира и воплотился. Может, чудовища были не таковы, как о них говорится в преданиях. Но они были реальны. Настолько реальны, что боги не могли одолеть их сами, для этого потребовались люди из плоти и крови.

Герои. Но даже убитые героями, чудовища не исчезли. Они только заключены в Бездне. Они могут вновь воплотиться.

— Думаешь, Кузнец хочет их возвращения?

— Очень похоже на то.

— Зачем?

— Не знаю. И богиня не знает. Она — чистый разум. Безумие для нее непостижимо.

Ригид вытер со лба пот.

— Ты уверен, что тебе не нужен легион?

— Уверен. Чтобы победить — легиона мало. Чтобы погибнуть, и меня одного довольно.

— Но даже если ты один проберешься в логово Кузнеца — как ты сможешь в одиночку доставить сюда Сферу?

— А кто сказал, что возвращаться я буду в одиночку?

…Ранним утром следующего дня лодка, которую Стефан назвал «Воробей», была готова к отлету.

Легкий западный ветер теребил плащи Ригида, Германика и Стефана, подергивал нетерпеливыми руками, словно требуя: парус! Дайте мне парус!

Стефан, одетый как германец, бросил под лавку мешок с припасами, а на носу закрепил щит Горгоны, обтянутый сверху кожей.

Цезарь обнял его на прощание.

— Целовать не буду, — улыбнулся он. Кивнул на щит. — Говорить что-то вроде «с ним или на нем» тоже не буду. Желать тебе всяческих благ… конечно, желаю, но что мои желания рядом с волей богини? Вернись. Ты нам нужен.

Ригид ничего не мог к этому прибавить, так что обнял Стефана молча.

Тот ступил в лодку, высвободил парус, положил руку на воланс — и, согретый теплом человеческого тела, камень поднял «Воробья» в воздух. Плавно скользнув со стены, лодка опускалась какое-то время — а потом парус развернулся и, надув грудь, понес лодку через Рейн, да так споро, что она быстро пропала из виду.

Мина, мина, шекель и полмины

Стефан замыслил дело в высшей степени славное и в высшей степени дерзкое. Однако не зря говорят, что дерзающим благоволит сама Фортуна: он невредимым прошел через земли марсов, хаттов, херусков и ангриваров, и лишь часть этого пути преодолел на лодке, поскольку воланс на ней истощился.