Первое копьё: Алтарь Убиев

Отраженная от орихалка молния впилась в помост у ног Кузнеца и пробила в нем обугленную дыру, но сам по себе удар был настолько силен, что Стефана отбросило назад. Ответный выпад Стефана не принес никакого толку: копье — не молниеносное, обычное, — угодив между воротом и наплечником, раскололось от удара, наконечник погнулся, а на черной бронзе доспеха не осталось ни царапины. Стефан выхватил меч, но тяжкая львиная грация противника ясно говорила: здесь не пройти. Длина серповидного копья была радиусом смерти.

Стефан, может, и решился бы, успей он улучшить свои навыки мечника, он так и не уделил им внимания, изучение схемы корабля казалось важнее. Оставалось кружить, прикрываясь щитом, и ждать, что либо Кузнец допустит ошибку, либо Иаков доделает пращу.

— Отличная работа, — Кузнец указал копьем на щит и шлем. — Узнаю руку Ригида. И руку этой суки, дочери Зевса, узнаю тоже. Что бы она ни обещала тебе, ты получишь только боль. Она любит мучить своих избранников.

— Отдай Сферу, — сказал Стефан.

— И, как я ни зол, отпущу тебя — до следующего раза.

— Сфе-еру! — Кузнец выдохнул пар через вывороченные ноздри. — Нет, щенок. Она мне слишком дорого стоила. Твоими ушами девственная шлюха слышит мой голос. Так вот, я щадил тебя лишь для того, чтоб сказать ей: бойся. Бойся меня, бессмертная ханжа. Скоро я приду за твоей мудрой головой и за головами всех остальных. Я много злости накопил там, куда вы меня отправили мучиться. Но там я нашел и союзников. Рагнарёк близок…

— Пригнись! — крикнул сзади Брахос.

Стефан пригнулся, камень просвистел над его плечом и ударил Кузнеца в скулу. Нацеленное в Стефана копье ушло в сторону, молния расколола сходни.

Такой удар камнем убил бы обычного человека, Кузнеца же он лишь оглушил на мгновение. Мгновения Стефану хватило, чтоб сбить его с ног. Едва колдун оказался на земле, как его главное преимущество — тяжелый доспех — превратилось в его основную слабость. Он не мог достать Стефана острием копья, и едва успевал отражать древком удары меча, направленные в голову.

Наконец он приловчился и, пнув Стефана ногой в живот, сумел от себя отбросить.

— Господин мой! — послышался голос с неба. — Господин мой, хватайтесь!

Кузнец поймал брошенный сверху канат. Откуда он был брошен, разглядеть не удалось: пришлось прикрываться щитом от разрывных стрел, посыпавшихся сверху. Кузнец, держась за канат одной рукой, взмыл на воздух. Со своим чудо-копьем он так и не расстался.