Первое копьё: Алтарь Убиев

Мудрено было бы не узнать: обтянутый ярко-красной кожей лысый череп без бровей и ресниц смотрел поверх защитного ворота доспеха из черной бронзы, на груди которого красовалась все та же шестиглавая Гидра. Доспех напоминал лорику сегментату, но сегменты были значительно шире, чем у римлян, и представляли собой не кованые, а литые пластины. Такие же пластины покрывали плечи и руки. Носить это на плечах мог только человек недюжинной силы… или некто больший, чем просто человек. Шлемом Кузнец пренебрег.

В руке его было копье странной формы, с серповидно изогнутым наконечником, широким и длинным, как лезвие, острие которого рассыпало синие искры.

Чужие воспоминания накатили, как тошнота. Очень некстати. Стефан прекрасно обошелся бы без знания о том, что это троянский доспех — вернее, ахейский, но позаимствованный троянцами как наилучший доспех своего времени. То есть, да, изготовили доспех в Трое, но носил его… носил его не троянец, а царь города, название которому было Миллавата, и это название ничего не говорило Стефану, как и ворох других хеттейских названий.

Помнивший Кузнеца человеком избранник богини был хеттеянином, и копаться в его воспоминаниях подробней Стефану было недосуг: на него шла бронзовая башня, усмехаясь безгубым ртом. От каждого шага Кузнеца мостки дрожали.

— На корабль, — скомандовал Стефан товарищам. Освинд и Дуннинг подхватили Иакова под руки, но тот вырвался.

— Да ну вас в геенну! Никуда я без него не пойду!

Худо, подумал Стефан, заступая Кузнецу дорогу.

Сзади послышались звуки борьбы — упрямого Иакова волокли на корабль. Тот ругался на латыни, по-гречески и по-арамейски, и наконец крикнул:

— Праща! Дайте мне связать пращу, засранцы!

Стефан понял его замысел и улыбнулся.

— Хорошо, что ты сам пришел, — сказал он на языке убиев, надеясь, что он не слишком разнится от наречия Кузнеца. — Не придется за тобой бегать.

Тот расхохотался, запрокинув голову.

— Римская наглость! — Кузнец говорил на латыни.

— Я наслышан о тебе, спаситель Алтаря Убиев. Но я вижу, что сам ты не римлянин, дорийские черты не спутать ни с чем. Какая нелегкая понесла тебя драться за поработителей твоей родины?

— Не стоило тебе мучить моих друзей, — сквозь зубы ответил Стефан.

Колдун снова оскалил рот. Его движение было стремительным, невероятно быстрым для столь тяжело одоспешенного пехотинца. Стефан еле успел подставить щит под удар копья.