Первое копьё: Алтарь Убиев

Но исступления солдата, ворвавшегося в город на плечах противника и готового вознаградить себя за риск и лишения, насилуя женщин и убивая детей — нет, этого он не знал и не хотел знать. Точней, он знал это, но опосредованно: через других Посвященных, бившихся при Трое, при Альтакке, под Ниневией и при Саламине… Он видел это в кошмарах и не хотел повторения этого наяву, он избегал лишнего кровопролития даже во время Похода Четырехсот, когда им приходилось буквально сражаться за каждый кусок хлеба. Но для них, для остальных, это было не сновидениями, а действительностью, даже рутиной.

Иаков Малый задал естественный солдатский вопрос, руководствуясь солдатской логикой: можно в исступлении резать всех, кто попался под руку, не разбирая людей и скот и поджигая дома на своем пути — но в таких случаях никто не останавливается, чтобы вытащить трупы на улицу: зачем? Бывает и так, что режут на холодную голову: чтоб напугать и лишить воли к сопротивлению тех, кого наметили угнать в рабство. Убивают младенцев, маленьких детей и стариков, которые не выдержат перегона и не окупят свое содержание. А взрослых, сильных мужчин и женщин, в особенности же юношей и девушек, связывают попарно и гонят прочь, чтобы продать работорговцам, которые всегда вертятся поблизости от военных лагерей. Скот тоже угоняют, а если забивают на месте — то чтобы сожрать.

Но здесь, между останками домов, валялись тела не только стариков и детей, но и молодых, здоровых мужчин и женщин. Те, кто вырезал деревню, не интересовались рабами и скотом, не упивались оргией разрушения — они убивали методично и в то же время бессмысленно — почему?  

Стефану не пришло в голову задаться этим вопросом.

Иакову и остальным — пришло.

Он прислушался внутри себя и распознал чуть слышный голос: смысл есть. Это работа Кузнеца, здесь колдовство. Пусть чутье ведет тебя. Ищи.

Он прикрыл глаза и попробовал определить направление. 

— Туда! — указав пальцем, он раскрыл глаза и увидел, что показывает на единственное несгоревшее строение: бревенчатый сруб, увенчанный бычьим черепом.

Это был, видимо, дом собраний, который мог по необходимости служить храмом. Храмы у германцев были немногочисленны, по большей части они поклонялись богам в священных рощах, как делали и далекие предки греков. Но несколько грубых идолов стояли и здесь, отделенные от общей части священным очагом.

К этим-то идолам и приколотили трех женщин: старуху, молодку и девочку. Выпустили кровь, перерезав глотки. Залили кровью священный очаг.