Первое копьё: Алтарь Убиев

Отойти назад и потянуть дверь на себя никто не догадался.     

— Народ! — крикнул сверху Ригид. — Разбирайте крышу, я втащу вас на борт!

— Погоди! — крикнул в ответ Стефан. Подбежал к очагу, положил кристалл на прежнее место, на «пупковый» камень, и со всей силы ударил по нему торцом щита.

Безболезненный, но сильный толчок отбросил его назад. Стефан грянулся спиной о бревна, дыхание перехватило. От вспышки он временно ослеп. 

Пока проморгался, понял, что больше не слышит царапанья мертвецов и сиплого дыхания разрезанных глоток.

Глаза отрубленных женских и детских голов больше не светились синим. Это было самые обыкновенные, подсыхающие тусклые мертвые глаза. Обрубки тел лежали где лежали, больше не пытаясь ползать.

Брахос прислушался к наступившей тишине. Потом толкнул дверь — она не сдвинулась с места. Еще рез толкнул — без малейшего результата. Дверь была плотно привалена мертвым грузом.

— Похоже, нам придется-таки разбирать крышу, — сказал Брахос.

И тут Стефана вырвало.

***

— Хочешь сказать, Арминий был у вас в руках, и вы просто отпустили его? — проскрипел Цецина. — При том, что могли закончить войну одним ударом? Скажи, грек, ты безумец или предатель?

Стефан не ответил на его вопрос. Вместо этого он посмотрел в глаза Германику и сказал:

— Как бы благородный Германик поступил на нашем месте?

Германик задумчиво посмотрел в потолок, потом неспешно проговорил: 

— Когда перебежчик Адгандестрий предложил цезарю Тиберию отравить Арминия, Тиберий вынес это предложение на Сенат и Сенат проголосовал против.

Тиберий тогда ответил, что римский народ отмщает врагам, не прибегая к обману, и не тайными средствами, но открыто и силой оружия. Стефан Центурион и Ригид правильно сделали, что отпустили Арминия после того, как он помог им в битве против мертвецов. Было бы вероломно поступить иначе.

Если кто и подумал, что Тиберий отказал Адгандестрию не из благородства, а потому что хотел, чтобы Германик сам сломал об Арминия шею — то, само собой, не сказал.

  

— Кроме того, — продолжал Германик, — если Кузнец устроил эту засаду на Арминия, то убить Арминия означало бы сыграть Кузнецу на руку. Из двух противников он более страшен, зачем же усиливать его?

— Только если россказни о мертвецах правдивы, — буркнул Цецина.

— Я поистине сожалею, Авл, что тебя там с нами не было, — проговорил Ригид.

— Недаром предки велели предавать мертвецов огню, — буркнул Сегест, отец Туснельды.