Хорт

Делают зарубки на деревьях особым образом, срезают по какой-то своей, непонятной никому схеме ветки. Корсикко на их языках называется. Каждый такой знак обозначает определенное событие, кто-то женился, у кого-то дочь или сын родились.

- А этот что обозначает?

- Да кто его знает? - Участковый нагнулся и стал разглядывать траву, - Не люди этот знак оставили.

Олег напрягся, услышав последние слова участкового.

- То есть как не люди?

- А вот так, - Хорт выпрямился и протянул Олегу руку.

На ладони лежали волоски. Черно-рыжые. Такие же, как и в руке у Ваньки, когда их обнаружили судмедэксперт. 

- Это медведь?

Участковый медленно осмотрел деревья вокруг опушки, вглядываясь в прогалины между стволов, и его беспокойство вдруг стало передаваться Олегу.

- Очень большой медведь, - задумчиво проборматал участковый, - я, бы даже сказал гигантский. Давно я такого тут не видел.

Еще несколько минут он смотрел по сторонам, словно надеясь увидеть того самого гиганта.

Олег снова отметил про себя, что милиционер похож на собаку-ищейку. Участковый закрыл глаза и стал вдыхать воздух, слегка двигая головой в стороны. 

- Светку вашу мы уже не найдем, - так и не открывая глаз произнес Хорт, - Не песни она пела, а камлала. Меречение у нее было.

- Что было? – не понял Олег

- Это корсикко смерти, - участковый открыл глаза, надел фуражку, и быстрым шагом направился обратно в сторону лагеря археологов.

Вечером, впервые за все время экспедиции, у костра никто не собрался.

Олег не стал рассказывать о странном дереве и возможной смерти Светки, хотя Хорт с него какого-либо слово держать рот на замке не брал. Просто и без того все были напряжены. Заржевский закрылся у себя в палатке и не выходил. Его можно было понять, пропажа Светки могла поставить вопрос о прекращении раскопок. Так удачно начавшийся сезон мог обернуться полной катастрофой. Перепуганные девчонки тоже разбежались по палаткам, шушукая между собой, строя версии Светкиного ухода, одна глупей другой. Олег попытался поговорить с Дашей, но та, натянув до самого носа воротник свитера, лишь бросила на него утомленный взгляд и отвернулась. 

Ночью его разбудил Сашка Макаров. Испуганный, срывающимся шепотом он пытался что-то объяснить Олегу, но спросонья Берест ничего понять не мог, лишь пытался оторвать от майки руки насмерть вцепившегося Макарова.