Встань и иди

– Назаретянин учил смиряться.

- Смирись, - захихикал Ангел. - И сколько ещё деревень пропадёт с земли годарской. Время добра прошло. Дай свободу своим желаниям. Марк должен понести наказание за содеянное. Вспомни боль и скажи, чего хочешь ты.

В ушах Хаима, до сих пор, стоял плачь детей и тихая молитва матери.

- Да. Я хочу возмездия.

В голове раздался рычание и хохот. И, повинуясь незримому командиру, мертвецы встрепенулись, стряхивая пыль, и побежали в сторону города. Рослый пастух с ввалившимися белёсыми глазами подхватил Хаима, словно тряпичную куклу, и прыжками понёсся следом.

У мальчика не было сил сопротивляться. Его сковала бесконечная усталость и безразличие. Он уже сомневался, что это всё происходит на самом деле. Он умер там, в пещере, вместе со всеми. И теперь они просто куклы из пыли и праха, гонимые ветром.

Мертвецы бежали молчаливой толпой. К полудню из-за холма показался Годар, стоящий у берега моря и прохладный ветерок остудил пылающую грудь мальчика. С дозорных постов заметили бегущих людей, и, по звуку рожка, навстречу вышел строй латных легионеров.

Мертвец поставил на землю Хаима и, вместе с остальными, ринулся на красные щиты римских воинов. Их строй разомкнулся, пропуская вперёд лучников, и рой стрел снёс бегущую толпу.

- Смотри, – зашептал довольный Ангел. – Нельзя убить то, что мертво.

Мёртвые вставали с дорожной пыли, утыканные стелами, и шли дальше. Легионеры не растерялись. Выставив копья они двинулись стеной на бегущих. Мертвецы накатились волной на щиты.

Воины рубили мечами не желающие умирать тела. Ангел одарил мёртвых нечеловеческой силой. Они мяли щиты, ломали копья и, наконец, пробили брешь в строе римлян.

- Ты только посмотри, Хаим! Твои воины бессмертны и у них есть оружие. Гляди!

Хаим зачарованно смотрел на резню у стен города. Пыль под ногами превратилась в кровавое месиво. Легионеры отточенными ударами рубили мертвецов, но те вновь вставали. Даже с подрубленными ногами и, волочащимися по пыли верёвками внутренностей, они ползли к врагу.

Воскресшие скрюченными пальцами срывали кожаные латы легионеров и рвали кольчугу, словно гнилую ткань. Вгрызались зубами в плоть, подминая под себя воинов.

- Смотри!

Поверженные легионеры, ещё мгновение назад мёртвые и терзаемые воскресшими, зашевелились. Они поднимались и бросались на своих же воинов, впиваясь в них зубами. Строй распался. Было непонятно, кто с кем воюет. Волна мёртвых накрыла окровавленных солдат.