Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Пока не спятят от удивления.

- Пята! Скажешь тоже, учитель!

Мому понравилась бы эта шутка.

Пята. Спятить можно.

***

Соскочить с коня...

Казалось бы – что может быть проще? Перекинул ногу, прыгнул – и ты на земле. Что может быть проще?

Что? А вы видели, как "соскакивает" с коня кентавр? Не с другого коня – всё бы вам непристойности да пошлости представлять. С коня – значит, с той половины себя, которая и делает конечеловека нечеловеком. То есть, не совсем человеком.

Представили?

Ахилл тоже не мог себе этого представить.

Хотя, началось всё не с этого.

- Ты научишь меня управлять колесницей?

Хирон смеялся – долго, от души, стуча в восторге копытами по каменистому склону Пелиона, утирая выступившие на глазах слёзы.

- Но ведь воин должен уметь управлять колесницей! – вспыхивает юноша, становясь краснее собственных волос. Но потом представил себе Хирона, учащего его править колесницей. И тоже засмеялся. У него не было копыт, чтобы стучать в землю, поэтому он просто повалился на спину, и, держась руками за живот, начал дёргать ногами.

- Я научу тебя ездить верхом.

Быстроногий Ахилл последний раз дёрнул в воздухе своими быстроногами. Когда веселье окончилось, и конвульсивные вздрагивания его нижних конечностей утихли, мальчишка встал, отряхнулся, внимательно посмотрел на своего учителя, потом оглядел с ног до головы и себя.

- Что значит – верхом?

- Значит, не замедлять свой бег тяжестью колесницы.

- Не замедлять твой бег тяжестью колесницы, - поправил конечеловека юноша-воин.

Эллада не была знакома с кавалерией. Колесницы – да, а вот наездничество. Вы пробовали кататься на боге верхом? Тот же Посейдон обязательно обиделся бы – ведь конь это одна из его ипостасей.

- Тебе легко говорить, – с сомнением произнёс Ахилл. Но было не только сомнение в голосе – была безуминка интереса во вспыхнувшем взгляде. – Тебе-то...

- Садись мне на спину!

Думал ли ты, рыжеволосый мальчишка, что с Пелиона можно спуститься так быстро? Быстрее – только упасть, если бы склон был на всём протяжении отвесным.

- Ну, как?

Ягодицы немилосердно болели от этой тряски… Но как же быстро!

- Я чуть не упал, - признался мальчишка.

- Я знаю. Я не дал тебе упасть.

Мудрый конечеловек не сказал: "Я держал тебя". Никто его не удержит. А вот упасть – не дал.

- Но у других-то коней нет рук. И головы на плечах.

- А твоя? – прищурился кентавр.

- Но я же не лошадь!

- А я?

- И ты...