Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Сражение закипело крутым варевом, обжигая вся и всех у самых стен "Илиона". Разбили "троянцев" в пух и в прах. Не всё, правда, было легко. Сошедшие на берег вслед за вождём мирмидонян гибли десятками – противник не был застигнут врасплох. Ну, ещё бы – раз сам сын Геракла (или вернее – сын самого Геракла) Телеф был здесь царём... Но кто ж знал?

Где-то впереди, среди густого тумана, поднимавшегося над кипятком сражения, мелькала факелом рыжая шевелюра Пелеида.

"О боги! Он же без доспехов!" – успел вздохнуть Одиссей, на всякий случай не спешивший спрыгивать на берег первым – а вдруг всё-таки Троя?

Не Троя.

Мизийцы, увлекаемые вперёд самим сыном самого Геракла, сомкнули ряды и отбросили незваных гостей к самым кораблям. Тут бы и конец славному походу, если бы вновь не замелькала впереди огненно-рыжая шевелюра.

- Где ты был, когда нас опрокинули к берегу? – спросит потом Одиссей у юного вождя мирмидонян.

- В городе, - ответит тот, пожав плечами. – Дошёл до ворот, раскидал стражу, бегу вперёд, кто-то пытается меня остановить.

В этом месте рассказа улыбнутся оба – и Одиссей, и Ахилл. Как же – "остановить"!

- В общем, дошёл до противоположных ворот...

- Раскидал стражу, - подсказывает Лаэртид.

Сын Фетиды лишь пожимает снова плечами и кивает.

- Смотрю – один я совсем. Ну, думаю, всё, взяли Трою, можно назад – трофеи собирать. Ну и пошёл, не спеша, обратно. А вы оказывается ещё там...

Они всё ещё были там. Некоторые остались там навсегда, некоторые готовы были к тому же.

"И тут впереди будто кто факел зажёг, - вспомнит вождь рати ахейской - царь микенский Агамемнон Атрид. – Думал, Танатос за мной идёт".

"Не факел, - поправит его многокорабельный Одиссей, царь Итаки. – Маяк".

Стройные ряды "троянцев" рассыпались пеплом на ветру, оказавшись на пути у этой искры в тумане. Подобным первому камню, рождающему лавину, был Ахилл – повалились мизийцы сотнями, да только не накрыла лавина ахейское воинство – расступились те, не от гения полководческого своих великомудрых вождей, а от неожиданности и страха перед валящим вперёд безумной лавиной врагом.

Лишь Телеф Гераклид смог удержать неистового мирмидонянина – и то лишь ценой глубокой раны, в которой застряло ясеневое копье, подарок Хирона – бросать оружие на поле боя Ахилл не захотел. Как не захотел и добивать достойного противника – ведь за ним стояло столько недостойных!

Зажимая рану руками, Телеф увёл остатки войска под защиту стен.

А потом развеялся туман...