Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

- Все они, азиаты, на одно лицо... И города их...

Это была не Троя.

***

- Радуйся, Патрокл! – поднял в приветствии руку Одиссей, всходя на палубу флагманского корабля мирмидонян.

- И ты радуйся, Одиссей, - ответил Патрокл Менетид. – Кому как ни тебе радоваться этой ошибке.

- С кем не бывает, – дёрнет раздражённо левым плечом итакиец. – Где Пелеид?

- Не думаю, что кому-то стоит видеть его сейчас.

Лаэртид двинулся к шатру, разбитому на палубе. Больше никого на корабле не было – воины праздновали на берегу заключение мира с мизийцами.

Да и не стоило им видеть своего вождя сейчас.

Герой плакал.

- Слёзы на лице героя? Что я вижу? Слабую женщину или великого воина?

- Ты видишь величайшего воина, слабого, как женщина, Лаэртид, - проглотив слёзы, ответил рыжий мальчишка. – Забавно, правда?

- Ты победил...

- Кого? Союзников-мизийцев, с которыми сейчас пируют мои воины, обмывая вином свежезаключенный мир?

- Хочешь мира – готовься к войне...

- Я не хочу таких подвигов, Сердящий Богов, - сказал заплаканный мальчик – и что-то изменилось в его лице.

Глаза, блеснувшие злобой, упрямо сжатые губы, трепещущие от ненависти ноздри. – Ты слышал, что говорят воины?

- Про волю богов?

- Да, про них! – и лицо юного героя вспыхнуло на зависть Эос-заре. – Я не хочу подчиняться ИХ воле!

- По их воле ты плывёшь на эту войну...

- По своей! – горячо воскликнул сын Фетиды. – Против воли матери, вопреки всем пророчествам – только по своей воле, да ещё благодаря твоей хитрости. Боги здесь не при чём! Только я и ты!

И Сердящий Богов испугался.

Потому что это будет очень тяжёлая и очень долгая война. Она будет длиться не десять лет и даже не сто. И унесёт не одну жизнь – а будет уносить одну за другой, пока не кончатся все.

Сердящий Богов испугался.

Но он был согласен.

- Это будет долгая война, Ахилл.

Где-то, совсем недалеко от побережья Мизии, на острове Лесбос тянулась к небу одна из вершин многовершинного Олимпа, где боги, пируя, вкушая под танцы и пение харит и муз нектар и амброзию, решали судьбы людей.

Если бы только они знали, что у самого берега Мизии, на палубе одного из кораблей два человека решали судьбы богов.

Они не знали.

Иначе...

Где-то в кромешном мраке Тартара, среди вековечного Хаоса изнывал от скуки насмешник Мом. Он уже всё решил.

Ты помнишь своё пророчество, Прометей?

И Мом смеялся. Ему было страшно – куда страшнее, чем Одиссею.

Хорошая забава. Как там говаривал Громовержец? Хочет "уменьшить бремя Геи-земли"? Он добьётся своего.