Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

- Говоришь, это был Гектор?

- И ещё Феб-стреловержец…

Они и теперь рядом, и Деймос с Фобосом стоят между мной и ними – их страх и их ужас.

- Я убил тебя, Пелеид! – кричит Гектор. Конечно, убил – я вижу на нём мои доспехи. Доспехи, в которых умирал Патрокл, умирал за меня… мною…

И Аполлон смотрит волчьими глазами – узнавая, не веря… Он тоже думал, что убил меня. Думал, что убил. Думал, что меня.

Ты уже умер за меня, Патрокл. Всё, что я могу теперь сделать за тебя – это убить. И я убью. За тебя…

Кажется, я смеюсь, бросаясь на эту парочку.

Кажется, кто-то становится на пути… Древком копья, не оглядываясь, не обращая внимания – как дубиной… И пытавшиеся стать на пути разлетаются, как щепки под ударом дровосека – но я не вижу этого, не знаю, не думаю…

Только эти двое впереди – и ничто не остановит меня!

Сшибаю замерших на моём пути Деймоса и Фобоса – и они смерчем вертятся вокруг, цепляясь за доспех, словно полы плаща. Страх и ужас вокруг меня. И – кровь…

Слишком много крови. Лица – кровь. Тела – кровь.

Мне не надо смотреть, куда наносить удары, мне надо только наносить их. Потому что сейчас я – один за всех. Один среди всех, между всеми…

Пустое место между мной и этими двумя – волкоглазым богом-стрелком и одетым в доспехи Патрокла (в мои доспехи!) Приамидом. Пустое место между нами. И у пустого места, кажется, есть имя…

- Я Эней, сын Афродиты Пенно…

Глаза дарданца (я узнал его и без этих представлений) расширились, став каждый размером с его же щит. Маменькин сынок красив – весь в мать…

- Твою мать!.

.

Это, кажется, я кричу. Не до изящных строф в бою, стихи хороши под звон кифар и лир, в звоне же клинков…

Уж не знаю, что он надеялся сотворить, этот сын Афродиты, поднимая копьё навстречу моему щиту (Откуда щит? Ведь под ноги бросил! Ах, да! Мир в моей руке…). Копьём надо бить не в щит, копьём надо бить в глаза, что над щитом, да под шлемом.

И я бью – сверху вниз, так, чтобы…

Слишком уж у страха велики глаза – и впрямь со щитом спутать можно. Я и спутал. И ударил. В щит.

Что я собирался сотворить? Не знаю…

Дрянные щиты у дарданцев, должно быть, раз уж щит их богоравного да богиней рождённого вождя Энея я пробил копьём насквозь. Ещё и в землю вогнал по локоть – так и стоим с Афродитиным сынком, смотрим друг на друга врагами: один сверху вниз, другой снизу вверх – пришпиленный сквозь броню к земле…

Нет, высвободил-таки герой дарданский руку из-под щита, отползти пытается, за камень хватается. С мою голову камешек. По мою голову.