Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Иногда я по ошибке зову его Патроклом. Он не обижается.

***

Троянцы не высовываются из-за стен, надеясь на их неприступность. Ещё бы! Сами боги – Посейдон-Колебатель Земли и Феб-стреловержец - возводили их вместе с отцом Приама Лаомедонтом… Напрасно не расплатился Лаомедонт с олимпийцами – не пришлось бы достраивать стены самому, а потом ещё откупаться дочерью от гнева обманутых богов. А потом – заплатить жизнями сыновей и собственной жизнью Гераклу зёрнау - за спасение дочери…

Зачем ты оставил в живых Приама, Геракл? Исполнял волю богов? Приам породил много сыновей – Ликаон, Полидор, Деифоб, Гектор… Парис, похититель Елены.

Зачем ты оставил в живых Приама, Геракл? Может быть, нас не было бы сейчас у стен Илиона. Может быть, богам не пришлось бы в ужасе бежать, спасаясь от оружия смертных. Где ты сам сейчас, герой? Ты с нами?

Я не видел тебя, Алкид, в поле у Скейских ворот, не видел на стенах – чего ты ждёшь, герой Геракл? Или теперь уже – бог Геракл? Ты с ними?

Я вообще не видел богов в последние дни – ни в поле, ни на стенах.

Зато видел трещины в этих стенах. Правда, пока ещё слишком мелкие – если бы не Лаэртид, не обратил внимания.

Троя скоро падёт – так что же держит меня здесь? Боги уж, наверное, заждались.

И снова в лагерь, под защиту стены и вала, к кораблям, замершим, почти вросшим уже в этот берег, к шатрам…

Антилох плетётся следом, едва удерживая щит и копьё – но не отстает, и потому я замедляю шаг.

- Ты устал, Антилох?

- Х-х-х… - выдыхает он, едва не падая на колени.

– Нет!

- А если нет – то пойди поупражняйся…

Его глаза расширяются от ужаса. Похоже, он и сам понимает, что любое физическое упражнение сейчас может и впрямь превратить его в тень.

- Поупражняйся, а когда устанешь – отправляйся спать!

Глаза вспыхивают радостным предвкушением скорого сна – на то, чтобы устать, у него не уйдёт много времени.

- Да, Ах-х-хилл, - выдыхает он, стремясь не выронить так отяжелевший за день щит. – Как только устану – сразу о… о-о… отправлюсь спать.

Как он не вывихнул челюсть на этом "о-о" – ума не приложу. Однако развернулся на пятках довольно таки резво – так, что щит всё же вырвался из руки, сшибив с ног бредущего мимо Терсита – Диомедова родича, из тех, про которых говорят, что в семье не без них. Терситу хорошо досталось – но он стерпел. Только в мою сторону глянул нехорошо, будто это я щитами кидаюсь – и дальше поковылял, припадая на ушибленную ногу.