Гуннхильд

Руки вон у тебя, как обычно, затрясутся, прольёшь вино на стол, и тут же, — Харальд сплюнул, перестав ковырять меж зубов, — слижешь.

— Вам спьяну тогда показалось!

Кнуд враз оглушил ухо Торвальда, на которое тот только недавно пожелал оглохнуть.

— Не было такого! Не помню!

К досаде Кнуда остальные помнили.

— Это, наверное, у меня язык нарывал, — веселился Рагнар.

Жалко и поэтому пресмешно озиравшийся Кнуд никак не находил Рагнара у себя же за спиной. Развернуться сил у него уже не хватало, а равновесие он держал, упираясь боком в стол.

— Пойдём, — махнул ему Рагнар, — отведу, а то глаза режет от твоей вони!.. Но как ты ревел! — говорил он, сажая Кнуда на место. — Мы даже хотели перепеленать тебя в сухое. И сделать сиську с молоком… Нет? А с пивом?

Пока все продолжали глумиться над Кнудом — разумеется. не без участия самого Кнуда — Рагнар, усаживаясь, неожиданно тихо спросил:

— Он у тебя правда ничего не видит?

Торвальд, сцепив пальцы у носа, ответил также тихо:

— Бывает, знаешь, ложки или камни шевелятся перед культей.

— Понял. А когда… — Рагнар замялся. — Что чувствуешь?

Он глотает слова из-за выпитого? Нет, Рагнар не таков. Он всегда идёт вровень с Кнудом и всегда выигрывает. И он сейчас серьёзнее, чем обычно натрезве.

Торвальд задумался. Ни на кого не глядя — с одним глазом это получалось лучше некуда — пожал плечами.

— Что-то вроде страха… Не знаю. Скорее всего, это и есть страх. Как у волка в пустой запертой овчарне. И согласись, этот страх понятен и не предосудителен.

Рагнар покивал, глядя круглыми глазами перед собою.

Ловкач там, в середине зала, как раз вручал Трюггви одну за другой странные длинные цепи.

— Но если честно, — Торвальд склонился к Рагнару поближе, — это страх маленького ребёнка. Когда к ребёнку обращается взрослый, тот чувствует себя совсем маленьким. Он молчит и боится смотреть вверх…

— Так ты видел Одина? — Свейн, оказывается, прилип к краю своей лавки и слушал его во все уши. — А Дев-Подбирающих-Души?

— Там нет никого, — ответил Торвальд.

Он хотел добавить ещё пару слов к сказанному, но в глаз полыхнуло что-то солнечно-красное. Пришлось даже заслониться ладонью.

Это ловкач зажёг один из четырёх яблокообразных светильников, которыми оканчивались цепи. Остальные три, полунаполненные маслом, стояли у его ног.