Гуннхильд

Я каждого из вас, кто не смотрит мне в глаза, назову своей второй душой… Вы ужинаете со мной, я лью пьяные слёзы, дарю вам оставшиеся часы, а кто-то из вас подумывает убить меня с Торвальдом.

Хотя никто не ел. Все боялись подавиться после таких обвинений не особо радушного хозяина.

Торвальд вдруг подумал, что ни он, ни они не смогут мгновенно выхватить оружие. Все мечи, топоры, щиты висят сзади на стенах привязанные или закреплённые на гвоздях, скобах и крюках. А Харальд выходил с блеском из положений и похуже, чем один против нескольких — да ещё нетрезвых.

К тому же на подмогу ему прибегут слуги с кольями-копьями и вилами. И на чьей стороне будет Трюггви? Да и ревнительница Сигрид… А Рагнар? Тогда уж и Кнуд, Свейн. Про всех них так сказать можно.

Нет, никто не ел. Поверх ломившихся от еды столов словно воздвигалась невидимая плотина. И словно речной мусор, она собирала напряжение и страх. Пока её не прорвало…

— Когда ты молчал, было намного веселее, — сказал с издёвкой Рагнар. — Собственный пир собственным языком испортить, вот где редкий дар! Встречается пореже Торвальдова! Вот про что неплохо бы сложить песню, а не про то, что однажды ты, видите ли, умрёшь.

Хоть так выделишься среди мёртвых конунгов. К чему тебе эти подозрения? Мы же у тебя как на ладони — как и ты у нас!.. Иди лучше отоспись. Или быка снова проведай.

Харальд очнулся от оцепенения. Зрачки его уменьшились.

Рагнар был из немногих, кто смел сколько угодно смотреть Харальду в глаза.

— А-а, ты, Рагнар, — проговорил Харальд, словно впервые увидев его.

Найдя на дне чаши остаток вина, он допил его.

— Говоришь, отоспаться? Я теперь долго не буду спать спокойно. Особенно, если приснится Сосновое Устье.

Рагнар побагровел, будто его с огромной силой ударили под дых:

— Ты опять?..

— Я считаю лицемерием весь твой бред о прощении, — со злобным, надрывным вызовом просипел Харальд. — Да, опять! Наверняка всё мечтаешь пустить мне кишки. А вдруг у конунгов они другого цвета? Проверь!

Торвальд переплёл пальцы у носа.

Сердце билось невпопад, сорвавшись со всевозможных цепей.

Харальд бил Рагнара прицельно, знаючи, в старую рану. Из ран особых, долго заживающих после воспаления.

Когда она возникла, волосы Харальда полыхали пламенем не только на солнце. Самой внушительной частью Рагнара тогда были плечи, а не живот — он, бывало, быков на них переправлял вброд через родную реку.

Про Сосновое Устье Торвальду рассказал Ингвар.

* * *

Это случилось в ледниковых разломах Грёнланда.