Тим-Уродец

Все это время Тим жил в доме у Маргарет, и постепенно девушку начало снедать любопытство, хоть одним глазком хотелось ей увидеть, что за господин так мудр, так добр, и так обходителен ― уж за семь лет в холмах Тим как следует обучился хорошим манерам!

И как-то раз, когда он спал на лавке, Маргарет тихонечко подкралась и приподняла капюшон, чтобы заглянуть ему в лицо. И замерла, как вкопанная ― перед ней лежал самый красивый из всех смертных людей, какого ей когда-либо доводилось видеть.

Тим, сквозь сон почуяв, что что-то не так, мгновенно проснулся и увидел Маргарет рядом. Она смотрела на него и улыбалась, и Тиму стало очень неловко. Он спросил девушку, что она здесь делает.

― Я хотела взглянуть на тебя, Тим Смитни, ― сказала Маргарет, ― а теперь вижу, что ты и впрямь не человек, а добрый ангел, присланный нам Господом в час нужды. Ты мудр, справедлив и милосерден, а этот гадкий капюшон носишь, чтобы не ослепить людей своей красотой!

Тим решил, что девушка смеется над ним, но, когда он подошел к бадье, чтобы умыть спросонок глаза, и увидал свое отражение, то остолбенел и не сумел вымолвить ни слова.

Из бадьи на него смотрел прекрасный юноша, и его лик и впрямь был подобен лику ангела.

Он засмеялся от радости, а вместе с ним засмеялась и Маргарет, и стала обнимать и целовать его.

И, как только прошла долгая и холодная зима, Тим Смитни женился на Маргарет, и зажил счастливо с нею в деревне, принося этим землям добро и процветание, и многие люди приходили туда, чтобы избавиться от всех болезней.

Может быть, это королева фей все же пожалела несчастного мальчика, может, Господь воздал за доброе сердце, а может, это любовь милой Маргарет так чудесно преобразила Тима Смитни ― ведь любовь меняет зрение лучше всяких бальзамов фей.

Те позволяют увидеть лишь краешек волшебной страны, а любовь дарует человеку истинное зрение. Маргарет разглядела красоту души доброго юноши, а от того и сам себе он показался красавцем. Того уж я наверняка не знаю, а вот только про Тима Смитни в наших краях слышал каждый ― и никто ни разу не упомянул его уродливого лица.