Солдаты Сумерек

Которого, в отличие от добровольного защитника крестьян, под матерчатым балахоном защищала железная кольчуга. (Так что, похоже, и первоначальный его план не имел шансов на успех!) Воин спокойно извлёк меч. Подпустил мальчишку ближе и срубил ему навершие самодельного копья. А потом что-то спросил. Причем, почти понятно:

— Ты иже еси?

В этот момент, с бешеным воплем, Зубров выскочил из своего схрона. Буржуй, словно не ощущая обтягивающего металла, развернулся. Меч свистнул в воздухе, и страшной силы удар разбил щит второго разбойника.

Клинок по приданной траектории полетел дальше, куски защиты в стороны, а тело Николая назад.

«Убил!!!»

Володька яростно вскрикнул. Страх вогнал его в режим «Дерись!» Мир вдруг стал чёрно-белым, сознание захлестнула жажда мести. А время словно замедлилось. Краткие мгновения ощутимо растянулись в долгие злые секунды. Зубров, как при замедленной съёмке, неторопливо летел головой вперёд. Вращались в воздухе половинки его щита. А кольчужник словно бы нехотя разворачивался.

Но движения и рефлексы самого Феоктистова оставались прежними!

Топор Коли отлетел метра на три от схватки. Слишком далеко! Зато совсем рядом, на поясе у его убийцы, висел кинжал в ножнах. Володька метнулся вперёд, почти обнял врага и выхватил его узкий длинный клинок. Ударил им со всей ненавистью, куда-то под шлем, повыше кольчуги. Почувствовал мягкое и оцепенел. Теперь подсознание буквально взвыло: «НЕЛЬЗЯ убивать людей!!!» И время вновь пошло обычным порядком.

Сильнейший удар тут же погасил картинку.

Сознание сбойнуло... С трудом до Феоктистова дошло, что он лежит в дорожной пыли. Левый глаз не видит, по щеке течёт горячее... Воин коротко взмахнул мечом, но в последний миг Володька успел подставить сорванный с головы шлем. Шарах! Полетели деревянные и железные части. Инерция отсушила руки и прошла в живот, во рту разлилась горечь желчи.

«Жить, жить, жить!!!» — заполошно заметалось в голове. Остатками защиты удалось ещё раз спастись, но этот удар окончательно сломил сопротивление.

Руки уже просто не держали. Впрочем, и у кольчужника весь балахон на груди залила кровь. Он заметно шатался и уже с трудом поднимал меч. Вместо замаха опустил жало клинка и с силой ткнул в мальчишку. Тот лишь всхрипнул. В распяленный рот попали капли крови врага. Боли не было, но жар выбил слезу из уцелевшего глаза.

«Неужели, конец?!»

Сознание быстро меркло. Но Феоктистов ещё увидел, как сзади к воину приблизился бледный, шатающийся Зубров.