Сказ «Обрыв влюблённых»

На Русаву поглядывал, на расспросы отца отвечал, а как поужинали, так новость всем и сообщил.

– Мне руки Русавы окромя вас просить не у кого. Я, отец, её в жёны свои взять хочу. Русава на то́ согласна. Благословите нас с ней?

– О чём речь, сынок, — отец скупую мужскую слезу вытер. — Мы с матерью супротив не будем.

– Тогда готовь свадьбу, отец. Не важно, что зима уж во двор глядит да снег намести старается [ремарка[51]]. Что после смерти наших родных ещё времени мало прошло. Мне с Русавой под одной крышей жить, потому откладывать свадьбу не станем.

Часть седьмая

Зима ещё в права свои толком вступить не успела, а свадьбу молодым сыграли. Праздник большой затевать не стали, потому как всем сейчас не до веселья было. А почему скоро их оженить решили, то и так всем понятно было. Негоже незамужней девице под одной крышей с холостым мужиком жить. В жизни оно всяко бывает. Зачем лишний раз в душах молодых смуту затевать? Не по-людски то́. Вот и справили свадебку. Пир не пир, а родню позвали.

И не поминки вроде были, да всё ж и на веселье не похоже. Горе в сердцах людских ещё свежо было. Гости сильно не шумели да громко не переговаривались. Весёлых песен затевать не хотелось, да и танцы как-то не сложились. Жених всё время задумчивый сидел, да и у невесты на лице люди мало радости увидали. Закричит кто: «Сладко!» [ремарка[52]]. Да жизнь им счастливую пожелает, так Ярослав с Русавой с места встанут устами друг дружки коснутся и опять на место сядут. Пришло время, молодым в опочивальню[53] идти. Отец с сыном к тому времени кровать широкую справили. Ярослав на неё шпон с птицами навёл да узор обережный вырезал, загляденье одно.

Русава в комнату к мужу вошла, застыла, косу теребя. За ней Ярослав следом шёл.

– Что на входе стала? Проходи. Тут теперича рядом со мной жить будешь, — а сам рубаху нарядную свою стянул, к кувшину с водой подошёл. — Полей мне на спину.

Русава стала поливать ему воду, а сама шрамы глубокие углядела, рукой своей по ним провела.

Ярослав от неожиданности вздрогнул.

– Больно?

– Уже нет, но думал, что на тот свет отправлюсь. Не пустили, значит, — усмехнулся, рушником[54] тело своё вытирая.

Русава на Ярослава робко поглядывала. Мышцы литые. Видно, что не токмо столярский инструмент в руках держать привык.

– Нравлюсь? — рушник в сторону откинул да на Русаву пристально глянул, та очи к полу потупила. — Али нет? — не успокаивался Ярослав.

– Красив ты.

– Мне с той красы воду не пить.